Схаас

Мерцалов Игорь Валерьевич

Сердце Джона едва не остановилось. Попытка глубоко вдохнуть обернулась жалким всхлипом. Он сорвал перчатки, сунул пальцы под железный воротник нагрудника Изабеллы. Да что такое? Нет. Видимо, просто трясущиеся пальцы не нащупали пульса…

Перехватив левую руку правой, молодой граф поднес к губам девушки кованое обручье. Затаил дыхание, наклонился, чтобы лучше видеть. Перед глазами уже плясали искры, а сталь обручья оставалась незамутненной.

Глава 21

ВОЙНА В ЗАКАТНОМ МИРЕ

Боя

не было. Можно ли назвать боем дело, выигранное одной-единственной стрелой? Вздох Тьмы, выпущенный наугад, ворвался в пещеру и невесть какими путями отыскал сердце предводителя затаившегося отряда. Это ли, неясное ли напряжение, пронзившее вдруг окружающий мрак, а скорее все вместе заставило орков резко изменить свои замыслы. Только что они намерены были лавиной обрушиться на дерзких калунов, самонадеянно сунувшихся в Пустой рудник, — и вот уже выходят под открытое небо трое орков с поднятыми кверху лапами и что-то кричат испуганными голосами.

— Сдаются, — со смешанным чувством радости и удивления сообщил Раххыг и, присмотревшись, добавил: — Это не штурканы, это орки Шханцу. Крысиное отродье… Б'шура!

Калуны стояли напротив ближайшего укрытия неприятельских орков, Джок Длинный Лук, Истер и Раххыг выдвинулись вперед. Имей противник желание, он еще мог бы позволить себе атаку, но уже первые орки, гурьбой повалившие из укрытий, развеяли все опасения. Эта испуганная толпа — даже волчецы выглядели неуверенно — не собиралась драться.

— Когда начнем их резать? — тихо осведомился Раххыг.

Губы Длинного Лука тронула улыбка. Сам по себе он, может, и не стал бы отдавать подобного приказа, но Цепенящее Жало жаждало крови — неважно, в бою или в бойне. Истер поспешила ответить:

— Просто заставь их сложить оружие и спуститься на дно Порога. А мы вернемся к Смотровой башне. Я собираюсь их использовать.

Как это можно сделать (если можно вообще), она пока что представляла себе смутно. Но твердо знала, что не намерена кормить доспехи Рота без особой нужды.

— Дорогая, для чего тебе этот жалкий сброд? — презрительно бросил Длинный Лук.

Раххыг медлил с приказом, переводя взгляд с Джока на Истер.

— Ты оглох? — холодно поинтересовалась у него юная ведьма. — Исполняй!

Она не знала, что такого особенного появляется у нее в лице, когда она говорит таким тоном, но уже давно привыкла к одинаковой реакции людей. Орки, даже самонадеянный Раххыг, исключения не составили. Сотник вздрогнул, на миг смешался и зло прорычал несколько слов уже приблизившимся шханцунам, которые первыми покинули укрытие. Те поспешили передать веление победителей остальным, подкрепляя слова личным примером. Оружейная сталь зазвенела, падая на камни.

Строители штервского города защитили Смотровую башню, расположив вдоль ведущей по гребню дороге каменные плиты, из-за которых можно было держать под обстрелом и саму дорогу, и спуск от башни к Порогу, и большую часть Порога. Если бы калуны продвинулись дальше, к перекрестку, к Первому провалу, шханцуны могли бы отрезать их от башни, засев здесь. Но орки Раххыга закрепились, и теперь,

когда засада сложила оружие, ничего другого не оставалось и всем шханцунам.

— Использовать можно кого угодно, лишь бы ума хватало. Вот увидишь, они еще сослужат нам службу. Нет, Джок, не спрашивай заранее… Раххыг, что ты можешь рассказать об этом клане?

Сотник, не сводя глаз с проходящих мимо шханцунов, пожал плечами:

— Им нельзя доверять, госпожа Ракош, они всегда славились своей ненадежностью. Еще недавно они клялись помогать Дому Калу против штурканов, но переметнулись, стоило тем захватить Привратную долину.

— Распорядись, чтобы к нам подошли их сотники.

Скапливающиеся на дне Порога шханцуны вели себя смирно, но Истер понимала, что скоро среди них начнется ропот. Необъяснимый ужас, выгнавший их из прекрасно продуманной засады, развеивался, они видели, что калунов вдвое меньше, а путь на западный тракт из Порога открыт. Правда, наверху, неподалеку от Смотровой башни, оставалось все их оружие, и это сдерживало орков клана, прославившегося своей ненадежностью. Но если они захотят сбежать, остановить их из Смотровой башни будет трудновато.

Зато сотники Шханцу смиренно ждали своей участи. У них, стоявших рядом с людьми, не было и мысли о неповиновении. Взгляды Длинного Лука, которыми он, надо сказать, откровенно злоупотреблял, внушали необоримый ужас. Наконец Истер обратилась к ним:

— Дом Калу не забыл вашего предательства и прочих недостойных дел. Но я и Великий Воин прибыли сюда, чтобы истребить штурканов. Нас призвал Клахар, и потому его друзья — наши друзья, а его враги — наши враги. И мы оставляем вам выбор. Решайте: если останетесь со Штуркой, то примете смерть, если же вы с Домом Калу — сегодня же повернетесь против штурканов, и этим заработаете себе право жить.

Раххыг перевел, кажется, дословно, только заменил «сегодня» на «скоро». Сотники выразили полное согласие, за которым явственно читалось желание побыстрее удалиться от этих странных гладкокожих существ и воссоединиться с непобедимой ордой Штурки. Юная ведьма, в общем, и рассчитывала на то, что весть о пришельцах со старой земли распространится в рядах врагов, это по меньшей мере пошатнет уверенность союзников Штурки, но нужно было сделать так, чтобы эти вести звучали особенно устрашающие. Неужели без доспехов Рота все-таки не обойтись? Истер уже тщательно подбирала слова, как вдруг послышались несколько тревожных криков.

Покрутив головой, Раххыг доложил:

— Крайзоши! Вон те, с северо-запада, прямо летят — это наши. А с юга штурканские круги нарезают, видите, Длинный Лук, госпожа Ракош? Двое. Их орда уже близко.

Видно было, как разведчики калунов заметили врага — они изменили курс, чтобы отрезать неприятельским крайзошам прямую дорогу к своим. Их тоже было двое, и у них был приказ Клахара не позволить штурканам узнать о группе Раххыга.

Штурканы же, рассмотрев положение дел на Пустом руднике, ринулись навстречу, но, видя, что проскочить уже не удастся, снова повернули к заброшенному городу.