Схаас
Шрифт:
— Кажется, да, — медленно протянул Джок. — Что же нам делать?
— Дай мне подумать, — отозвался Клахар и осмотрелся. — Я не чувствовал магии, значит, Рэдхэнд не предугадывал появление здесь отряда шалкинов. Для чего же гвардейцы стояли здесь?
Это прозвучало отнюдь не как риторический вопрос, и Джок предположил:
— Ждали путников с кладом? Здесь должна проходить дорога на Драконову гору.
— Я подумал о том же самом, — кивнул Клахар. — Видимо, решили, что воины Дома Шалку пришли на это место с той же целью, вот и напали, изобразив засаду. В общем, у них и не было другого выхода.
— Так как же нам поступить?
— Это место оставлять
— Хорошо, — согласился Джок. — Значит, я жду Зохт-Шаха, потом заканчиваю разведку и готовлю людей. — Он посмотрел на солнце. — Скоро полдень… К вечеру управлюсь. Раххыг не подведет? У него только половина суток.
— Главное — у него большой опыт, — ответил Клахар. — Я поехал.
Он выкрикнул команду по-орочьи, и калуны умчались в сторону лагеря.
— Не очень приятные у нас союзники, — осторожно заметил приблизившийся Гуччо. — Длинный Лук… ваше величество, можно ли им доверять?
— Только им сейчас и приходится доверять, — рассеянно ответил погруженный в свои мысли Джок. Потом встрепенулся. — Спрячь людей, Гуччо, нечего нам торчать тут на виду, как-никак в засаде сидим. Да поживее.
Предводитель личной гвардии некоронованного короля, не говоря больше ни слова, взялся за выполнение приказа. Взор его был мрачен, как и мысли. Он слышал не весь разговор Длинного Лука с главным орком, но то, что он слышал, заставляло его вспоминать ночную беседу с Черепом и собственные слова…
День набирал силу. Прохлада в тени деревьев была еще влажной, но на открытых местах стояла настоящая жара. Примолкли птицы, не шуршала в траве пушистая мелочь. Время послеобеденного сна — в мирные дни; а сейчас напряжение перед битвой звенело в неподвижном воздухе тяжелее, чем предгрозовое.
И тот, кому даровано свыше чувствовать веления судьбы, не мог бы не сказать, что этот тихий полдень таит в себе некую торжественность.
Истер ощутила присутствие Джока за несколько миль, и Пин едва не отстал, когда она ускорила шаг, однако юная ведьма вдруг проявила нечто вроде заботы и позволила ему догнать себя. Лесовичок был измучен до полуобморока. За пределами родного леса он стремительно терял власть над пространством и, конечно, не смог бы выполнить требования Истер… если бы не Финн. Не только пленение его души, но и весь опыт дружбы со смертным поддерживали лесовика. Он и сам не подозревал, сколь многому успел научиться у человека за короткие десятилетия их знакомства. Бороться до конца, шагать через себя, прыгать выше головы, потому что не бояться смерти, верить и знать, что нет пределов для того, кто хочет сохранить свою совесть в чистоте.
А
Но и при всем этом сил Хранителя лесов не хватило бы, если бы не сама Истер. Она быстро училась, и по мере того, как таяла власть над пространством Пина, росла и крепла ее власть. В этом смысле она оставалась все тем же ребенком, который на лету перенимал чужие знания и опыт.
Пин уже плохо воспринимал окружающее, когда вдруг сообразил, что они куда-то пришли. Он привалился спиной к дереву и на какое-то время забылся, предавшись блаженному покою. Потом произносимые рядом слова вернули его к действительности:
— Не беспокойся, я теперь и сама умею ходить тайными тропами. Этого лесовика я держала при себе только на всякий случай. Не медли, любимый, спеши туда. А я навещу Клахара. Ничего не бойся, к тому времени, как они подойдут, я уже буду рядом с тобой. Даже Рэдхэнд не сможет мне помешать.
Пин открыл глаза. Вокруг стояли люди с лошадьми в поводу и буравили его взглядами. Лесовик лениво подумал, что никогда еще не видел такого скопища смертных. В другой ситуации их присутствие раздражало бы Пина, сейчас он равнодушно оглядывал людей, и они отводили глаза, встретившись с ним взором. Ну и пускай их себе таращатся…
Потом он посмотрел на Истер. Она стояла рядом с высоким человеком в черном доспехе, положив руки ему на плечи. Пин отнюдь не сразу узнал в нем Длинного Лука. И тут его охватила дрожь. Предводитель Зеленой Вольницы источал волны чистого зла, тусклые отблески света на его облачении леденили сердце, а выражение лица вызывало безумное желание немедленно скрыться — и бежать, бежать, пока служат ноги, а после ползти все дальше и дальше… Однако, странное дело, вместе со страхом в груди поднялась и упрямая ненависть, придающая сил. Пин подобрался, отбросив желание отдохнуть, и внимательнее прислушался к разговору.
— Все-таки объясни мне толком, — говорил Длинный Лук. — Наши враги овладели Первозданной Силой или нет?
— Это трудно объяснить, — отвечала Истер и, кусая губы, торопилась подобрать нужные слова. — Скорее, она владеет нашими врагами. Я думаю теперь, что Первозданная Сила обладает своей волей, только непохожей на человеческую, поэтому ее можно поставить на службу себе. Главное в другом. Эти люди сейчас оглушены Силой, они едва ли понимают что делают. Их тайная тропа закончится у холма на северо—востоке от замка. Я знаю это — не спрашивай как, просто поверь. Я шла по их следу, а когда поняла, обогнала и свернула прямо к тебе. Скачи, милый, скачи, сейчас нет ничего важнее, чем перехватить клад. Торопись.
— Хорошо, — ответил Длинный Лук. — Гуччо, ты слышал?
— По ко-оням! — зычно крикнул верзила с кривым мечом, взлетая в седло.
Длинный Лук быстро поцеловал Истер и оседлал волчеца:
— Жду тебя… За мной!
И отряд поскакал вдоль опушки, огибая замок. Истер смотрела вслед, пока люди не скрылись из виду, и перевела взгляд на спешивших к ней с другой стороны орков. Буркнула под нос: «Черт с ними» — и обратилась к лесовику:
— Иди сюда.
Пин медленно встал.
— Ты свободен, можешь идти куда угодно. Если хочешь, могу за услугу твою дать совет: проваливай вместе со всем своим племенем из этой страны, лучше всего куда-нибудь на край земли. Вряд ли вы охотно пойдете ко мне на службу, а значит, церемониться я с вами не стану.