Сфинкс

Кук Робин

Между этими изваяниями была еще одна опечатанная дверь!

Картер отодвинулся от пролома, предоставив спутникам вволю наслаждаться созерцанием неправдоподобного для простых смертных феномена. В нем росло желание немедленно разрушить остаток стены и проникнуть внутрь комнаты. Но никто не войдет туда, вплоть до завтрашнего утра…

1922 год, 27 ноября

В это утро Картер провозился у входа более трех часов. Раман и еще несколько феллахов крутились около него. Рядом в ожидании стояли лорд Карнарвон и леди Эвелин. Картер решительно поправил сбившийся галстук и шагнул через порог, глядя себе под ноги.

Не

говоря ни слова, он жестом предупредил Карнарвона, чтобы тот не споткнулся о полупрозрачную алавастровую вазу в форме лотоса, лежащую у самого входа. Затем, приблизившись к двери, расположенной между двух статуй, он приступил к осмотру печатей. Обернувшись, чтобы помочь дочери. Карнарвон заметил валявшийся у стены справа свиток папируса. Слева лежала гирлянда сухих цветов, как будто похороны Тутанхамона состоялись не далее чем вчера. Леди Эвелин наконец вошла, влекомая твердой отцовской рукой и сопровождаемая Келлендэром. Раман за недостатком места входить не стал и ограничился тем, что скромно стоял у входа.

— К сожалению, усыпальный покой тоже не остался в неприкосновенности, — сказал Картер, указывая на дверь перед собой. Карнарвон, леди Эвелин и Келлендэр осторожно подошли к археологу и стали рассматривать то место, куда указывал его палец. Даже Раман не удержался и сделал шаг вперед.

— Удивительно то, — продолжал Картер, — что сюда входили только один раз, а не дважды — как в первую дверь. Это дает повод надеяться на сохранность мумии, быть может, грабители до нее не добрались, — Картер оглянулся и увидел Рамана, — Раман, мне помнится, я не отдавал никаких распоряжении относительно твоего присутствия здесь.

— Я прошу у нашего превосходительства прошения, но мне подумалось, не мог ли я быть чем-нибудь полезен.

— В самом деле? Ну, если речь зашла о пользе, то привести ее ты можешь только одним способом: немедленно выйдя наружу и не впуская сюда ни одного человека без личного моего разрешения.

— Будет исполнено, ваше превосходительство. — Раман бесшумно выскользнул из комнаты.

— Говард, — заговорил Карнарвон. — Вам следовало проявить чуть больше великодушия.

— Всем рабочим будет предоставлена возможность осмотра, но время для этого я назначу позже, — ответил Картер, — Итак, как я уже сказал, мумия вполне может оказаться нетронутой из-за того, что грабителей, видимо, застали врасплох в самый разгар их святотатства. Есть, правда, кое-что непонятное и таинственное в том, как расположены вещи. После воров здесь все-таки пытались навести порядок, но времени как будто не хватило. Почему?

Карнарвон пожал плечами.

— Взгляните на чудесную вазу у порога, — продолжал Картер. — Почему ее не убрали на место? А этот золоченый ковчежец с распахнутой дверкой — статуэтка оттуда украдена, но почему никто не удосужился запереть его? Или вот эта обыкновенная масляная лампа. К чему ее оставили здесь? У меня такое ощущение, словно все находящиеся здесь силятся сказать нам нечто очень важное. И вот это действительно странно. Ох, посмотрите туда! Там еще одна комната, — Картер сел на корточки перед усыпальным ложем и осветил его фонарем. Карнарвон, леди Эвелин и Келлендэр поспешили к нему. Исчезая в проломе под ложем, луч света выхватывал очертания нового помещения, очевидно, тоже набитого золотом и драгоценностями. Как и наверху, все было перевернуто вверх дном. К несчастью для присутствующих, все они, увлеченные новой находкой, позабыли о недоуменных вопросах Картера и перестали размышлять о том, что же все-таки случилось здесь три тысячи лет тому назад.

А позже Карнарвон получил заражение крови. В ночь на 5 апреля 1923 года, менее чем через двадцать недель после

событий в гробнице Тутанхамона, весь Каир был взбудоражен необъяснимым ураганом, который явился неизвестно откуда и бесчинствовал всего пять минут. В этот краткий отрезок времени умер лорд Карнарвон.

В течение нескольких месяцев, один за другим, умерли при таинственных обстоятельствах еще четверо участников ноябрьской экспедиции. Один из них, например, исчез с палубы собственной яхты, стоящей на якоре в низовьях Нила при абсолютном штиле. Интерес к раскопкам и историям с могильным грабежом начал спадать, а на смену ему пришли гипотезы об искушенности древних египтян в оккультных науках. Заговорили о „проклятии фараонов“ и каких-то тенях из прошлого, „Нью-Йорк таймс“ тревожно сообщила: „Это величайшая загадка, и игнорировать ее или сохранять скептические позиции было бы легкомысленно. Страх тем временем начал просачиваться в научные круги. Слишком много было совпадений…

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Каир, 15 часов

Когда Эрика Бэрон выходила утром из отеля „Хилтон“, она преследовала ясную и вполне достижимую цель — побывать на каирском базаре и посетить секцию ювелиров, чтобы приобрести экзотические подарки. Теперь же, когда людская волна несла ее, сжатую со всех сторон разгоряченными телами, куда-то в глубь базара, акция эта уже не казалась Эрике легко выполнимой. Особенно сильно засомневалась она в успехе, когда чьи-то грязные пальцы забегали по ее волосам. Ну что ж, этого было достаточно. Ведь ее интересовала древняя цивилизация художников и жрецов. В принципе в этой стране ей хотелось увидеть только провинциальный Верхний Египет да, пожалуй, еще монументы типа Саккара. Пробираясь сквозь нагромождение лавок, торговавших голубями в тростниковых корзинках, Эрика ускорила шаг. Она уже видела впереди минарет и залитую солнцем площадь.

Внезапно Эрика остановилась как вкопанная, мгновенно потеряв всякое ощущение реальности и уткнувшись в витрину, в которой стояла небольших размеров глиняная урна, излучавшая таинственное сияние Древнего Египта. Края урны были чуть-чуть отбиты, но в остальном сосуд сохранился полностью. Перед ней был великолепный образчик преддинастической керамики.

Чуть отступив назад, Эрика попыталась прочесть надпись на витрине, но, к сожалению, так и не смогла разобрать непонятные загогулины арабского шрифта. Правда, ниже и очень мелко было нацарапано: „Антик Абдул“.

Сотни цветных бус, закрывавших дверной проем, издали щелкающий звук, когда Эрика вошла в лавку. За прилавком никого не было, и Эрика, повесив сумку на плечо, погрузилась в созерцание изумившей ее керамики. В это мгновение портьера в задней стене магазинчика раздвинулась, и к прилавку прошаркал хозяин, Абдула Хамди.

— Меня интересует эта урночка, — обратилась к нему Эрика. — Можно рассмотреть ее поближе?

— Разумеется, — ответил Абдула, вынул чашу из витрины и сунул ее в дрожащие от волнения руки Эрики. — Идите сюда, здесь больше света. — Он включил висевшую над прилавком электрическую лампочку без абажура.

Эрика подошла к прилавку и осторожно поставила на него сосуд. Затем снова ваяла чашу в рукии, медленно вращая ее кончиками пальцев, принялась исследовать рисунок, на котором были изображены танцоры, антилопы и какие-то примитивные лодки.

— Сколько? — спросила она, не отрывая глаз от изящно переплетавшихся линий.

— Двести фунтов, — ответил Абдула, заговорщицки понизив голос.

— Двести фунтов! Но я могу позволить себе фунтов сто, не больше.

— О’кей, только для вас… — Абдула выдержал паузу. — Вы американка?