Сфера

Валентинов Андрей

[…………………………..]

…Площадь. Значит, все верно, не ошибся. Еще две секунды, одна…

Рывок! Воздух каменеет, толкает назад. Все, скользим. Туда? Отчего бы и нет, самое место. Но где же…

— Не смотри… Не смотри на меня!

Пожал плечами, отвернулся. Не хочешь — не надо. С непривычки такое и вправду слегка утомляет. Но какой же мой мир без полета, а полет — без падения? Мы спим, светло, ничего плохого случиться не может.

Стриженая думает, что проснулась. Или уже не думает?

— Ты… Ты настоящий Питер

Пэн! Жестокий мальчишка из вымышленного мира.

Альда улыбалась, хоть и не без труда. Я лишь развел руками. Вымышленный мир? Пусть так, но его, по крайней мере, выдумала не Австралийская Акула!

— Мы на вершине того большого дома?

А где же еще? Крыша Здания, станция канатки, вот и кабины, вот и вышка… Но где же люди?

Вот оно что! Понял, понял!.. За весь день — никого, ни души. Брошенный лагерь, пустая дорога. И город, кажется, пустой.

Мы с Альдой. Все.

— Там есть бар, — кивнул я на вышку. — Бармена не обещаю, но в холодильнике что-нибудь раскопаем.

[…………………………..]

Нет, Питер Пэн, объяснять ничего не стану. Тебе… Тебе это просто ни к чему. Хотела тебя увидеть. Тебя — и твой город.

— Увидела?

Покачала головой, поставила недопитый стакан на столик. Посмотрела куда-то в окно, за которым синело небо.

— Увидела.

— А что именно?

В холодильнике оказался апельсиновый сок. После полета — в точку.

— Что именно?

Задумалась, чуть подалась вперед.

— Не так важно, Питер Пэн. Главное, что я не увидела — не нашла — тебя. Тебя, с которым познакомилась в огромном пустом доме, тебя, снившегося каждую ночь. Знала, что так и будет, но все же решила попытаться. Но я не ошиблась. «Здесь» ты просто самовлюбленный мальчишка, который любит летать и боится темноты.

Такое следовало переварить. Причем основательно. Откуда ей знать про темноту? Или я рассказал еще там, в Туннелях?

— Ты… Кого ты имела в виду, Альда? Том Тим Тота? Лилипута этого? Ты уверена, что проснулась, да? Можешь считать, что и я не сплю. «Здесь» все настоящее, Альда! А Том Тим Тот, твой Эрлих — всего лишь мой сон. Вот и все!

— Вот и все…

Встала, огляделась.

— Мой Эрлих… Нет, Питер Пэн, ты плохо помнишь свои сны. Не называй его лилипутом, он старше тебя. Жаль, что его тут нет.

— Погоди, — я тоже вскочил, шагнул ближе. — У тебя что-то случилось? Если я смогу…

— Не сможешь. Город… Мир… Это ты и есть Питер Пэн. Когда тебе хорошо — светит солнце, когда плохо — наступает тьма… Когда скучно — встречаешь свою Л!

— Не дразнись!

Подошел совсем близко, опустил руку на ее плечо.

— Ты права. Но я встретил тебя!

Не отстранилась. Лишь улыбнулась грустно.

— Нет, Эрлих! Нет, Питер Пэн… Летаешь ты лучше, чем целуешься. Если увидишь того парня — Том Тим Тота, расскажи ему обо мне. Передай, чтобы нашел меня. Обязательно нашел!

Найти? Но файл… Стоп, что случилось с файлом, с той проклятой картинкой? Ведь помнил, только что помнил! Джимми-Джон сказал… Нет, сделал!..

— Я… Эрлих тебя не найдет, Альда. Твой сон — просто файл

в компьютере. Файл, который нельзя увидеть.

Отстранилась, отступила на шаг.

— Странно, голос… Голос почти как у него. Только слова не такие. Передай ему Питер Пэн, обязательно! И… Это не для тебя — для него.

Губы коснулись губ.

— Теперь уходи. Уходи!..

[…………………………..]

Посреди пустой площади я оглянулся. Громада Здания тянулась к зениту, еле заметные нити канатки уходили за горизонт…

Девушка в красном платье осталась там, на пустой крыше, под равнодушной синью небес.

Ты не найдешь своего Эрлиха, стриженая.

42. ЭЛЬ-РЕЙ

(Rezitativ: 1'48)

[…………………………..]

И опять за стеной, за спиной, за окномПроедет ночной экспресс.Белый кий над зеленым сукномПроведет перевернутый крест.

Стихи Бориса Смоляка

Мотор мотоцикла нетерпеливо урчал, но я не спешил газовать. Полгорода за спиной — знакомые улицы, знакомые площади, знакомые дома.

И все не так.

У тусклой лампочки тени, как нимб,И стены в дырках от пуль.Когда кто-то садится в кабину к ним,Шоферы бросают руль.

Песня привязалась с рассвета, с того мига, когда я веселым бесом вырвался на улицу, свернул на главную площадь. Казалось, что в такое прекрасное утро…

…Солнце! Который день (второй, третий, пятый?) над городом, над моим городом, не заходит солнце. К вечеру оно лишь немного опускается вниз, прячется за крыши, касается, словно играя, неровного горизонта. И снова — вверх.

Мне бы радоваться. Утро, солнце, полет — Рай. Ночь, страх, могилы — Ад.

И грузовики, как черный поток,Уходят в бездонный провал.А души взлетают в небо, где БогОтбирает у них права.

Площадь пуста. Как и улицы. Как магазины, кафе, Здание, главная площадь. Никого — словно солнце испепелило всех. Никого — который день (второй, третий, пятый?).

— Город — это я! Отчего же пусто?

И этой ночью блаженные сныПриснятся тому, кто спит.Ему приснится сладкий жасминИ стопроцентный спирт.

Ночью… Странное дело, вечный день совсем не радует. Как и эта, привязавшаяся с рассветом песня. Неспящему доктору Джекилю она очень нравится. У нас с ним определенно разные вкусы. Кажется, песня называется…