Сфера разума
Шрифт:
— Спать-пора! Спать-пора!
— Ты спи, а нам некогда, — возразил Саша Федин и со вздохом добавил: — Эх, братцы. Скоро, как оперившиеся птенцы, разлетимся мы кто куда. Но сможем ли забыть свое родное, такое уютное и красивое гнездышко.
— Вы можете лететь хоть на край вселенной, а я останусь на Земле. Мне и здесь дел хватит, — заявил Сережа Розов.
— Розочка домосед, — посмеивались ребята.
Вошли в лес и замолчали. Старались идти бесшумно, чтобы не вспугнуть русалок, если те сегодня вообще пожелают явиться. Скоро деревья расступились, и сквозь
— Лебединое озеро, — прошептал кто-то.
— Тише, — Вика предостерегающе подняла палец. — Слышите? Вальс Шопена в исполнении симфонического оркестра.
«Оркестром» было само озеро: звуки, казалось, поднимались из его глубины, стекали с берегов и свивались в нежную мелодию.
Ребята раздвинули посеребренные луной ветви ивняка и ступили на широкую песчаную отмель. Метрах в двадцати от берега в белых платьях под звуки вальса кружились русалки. В тот же миг заключительные аккорды угасли, наступила тишина. Стройный ряд танцовщиц нарушился. Они сошлись и о чем-то заговорили. Одна из русалок взглянула на берег и воскликнула:
— К нам гости пришли!
Русалки, а их было десятка три, шумной толпой высыпали на берег.
— Опоздали, милые, — смеялись они. — Мы уже домой собрались.
— А что вы танцевали? — спросил Саша Федин.
— Есть старинная балетная сюита «Шопениана». Слышали о такой?
Саша сказал, что не только слышали, но и видели в исполнении земных балерин. Он попросил русалок повторить танец. Но те упрямились, говорили, что устали и что им пора домой. Саша, зная капризный нрав русалок, обратился к Наташе Быстровой.
— Попробуй уломать их. Ты их лучше знаешь.
Наташа встала перед русалками, молитвенно сложив руки. И вид у нее был таким просящим, что одна из русалок сжалилась и сказала:
— А что, девушки, пусть решит наша повелительница, наша королева.
Русалки расступились и слегка подтолкнули вперед свою слишком скромную, державшуюся позади повелительницу.
— Королева! — послышались взволнованные возгласы ребят. — Смотрите: в самом деле королева!
Василь стоял как оглушенный: красота «королевы» поразила его, как молния…
«Да что это со мной?» — на миг опомнился Василь. Он знал, что красивые феи и русалки иногда прикидываются земными девушками, чтобы вскружить головы слишком легкомысленным и влюбчивым юношам, подшутить над ними. А потом эти юноши становятся посмешищем… Но влюбиться, заведомо зная, что перед тобой русалка, это уж совсем позор.
«Надо взять себя в руки, — твердил себе Василь. — Только бы Вика ни о чем не догадалась».
— Смотри, не влюбись в русалку, — послышался за спиной ее насмешливый голос.
«Догадалась», — вздрогнул Василь и, обернувшись назад, сердито бросил:
— Уж как-нибудь постараюсь.
Королева русалок улыбнулась, поняв, что стала причиной легкой ссоры молодых людей, по-видимому, влюбленных друг в друга, и сказала:
— Пусть будет так, как пожелает этот юноша.
— Ты что молчишь? — возмущались ребята. — Проси. Становись на колени.
Василь
— Просим повторить «Шопениану».
Русалки во главе со своей повелительницей направились к озеру, оставляя на песке заметные следы. Но на воду волшебницы ступили с легкостью пушинок. Под их туфельками озерная гладь лишь чуть-чуть вздрагивала, расходясь еле приметными кругами. Словно воды касались лапки водомерок или падали сверху крохотные капельки дождя.
Из неведомой дали, из какого-то невыразимо прекрасного мира просочились нежные звуки. Они полились в чаше озера, плескались. Рассыпчатое эхо, отражавшееся от холмистых берегов, придавало музыке объемность и глубину. А сами русалки казались духом музыки или ее зримым выражением — настолько чутко каждый их шаг, каждый пируэт отзывался на мелодию и ритм вальса. Но чаще чудилось обратное: сами звуки соскальзывали с их пальцев, возникали из плавных движений чудо-балерин. Это было идеальное слияние музыки и пластики.
«Шопениана» длилась минут двадцать, но пролетела для юношей и девушек, как один миг. Польщенные аплодисментами, русалки раскланялись, причем подолы их кисейных платьев таяли в нитях тумана, ползущего над водой. Вот-вот и сами русалки растают в зеркальной глади озера, исчезнут, «уйдут домой».
Но нет, они и сегодня не могли обойтись без своего любимого балета — зазвучал вальс из «Лебединого озера» Чайковского. Снова русалки закружились, упиваясь своей легкостью и грацией. И вдруг… Юноши и девушки не верили глазам своим: русалки вдруг взмахнули полами своих белых платьев, как крыльями, и взлетели!
В небе уже не русалки, а лебеди. Махая крыльями в ритм вальса, белые птицы-балерины летели в ночную высь, туда, где серебрилась вечно струящаяся река Млечного Пути. Все выше и все меньше становились птицы… Еще миг, и угасла музыка, а сами лебеди-русалки затерялись среди звезд, рассеялись в тиши мироздания.
— Это неправда! — воскликнула Наташа Быстрова. — Это сон. Нам снится сказка!
— А это тоже снится? — возразил Саша Федин, показывая на русалку, одиноко стоявшую на воде.
К изумлению ребят, королева русалок не улетела вместе со своими подругами. Она вышла на берег, чуть прихрамывая и морщась: балетные башмачки, видимо, были ей тесны. Она наклонилась, сняла их и отбросила в сторону. Не долетев до травы, башмачки исчезли — ушли в Память. На смену им выступили мягкие и удобные туфли.
— Вот это да! — удивилась Вика. — У нее были антибашмаки. Поэтому и ходила по воде вместе с русалками. И никакая это не русалка, а такая же, как мы. Она разыграла нас!
«Я это знал! Я это предчувствовал!» — мысленно воскликнул Василь, хотя в глубине души признался, что ничего не знал.
Юноши и девушки окружили «королеву». Смеясь, называли ее обманщицей, спрашивали, кто она и откуда. А та молча и стеснительно улыбалась. Лишь по пути, когда вышли из леса в лунные степные просторы, разговорились. Живет она и заканчивает десятый класс на одном из массивных спутников Сатурна — Титане.