Сфера-17

Онойко Ольга

На этот раз унимобиль проследовал к главному входу – циклопическому сооружению в стиле ретро из стекла и стальных труб. Великанские эти ворота выступали прямо из тела горы, покрытой тропическим лесом. Огромную площадь перед ними обрамляли многоуровневые парковки, похожие на ажурные клетки во много сотен метров высотой.

Машина начала снижаться. Снижалась она долго, несколько минут, и Николас посмотрел вниз, удивляясь такой медлительности.

По спине пробежал холодок.

До сих пор он не приглядывался и неверно оценил высоту – соответственно, и размеры площади.

На ней мог бы уместиться небольшой город. «Ворота» Неккена высотой легко могли посоперничать с небоскрёбами Плутоний-Сити – и обойти их в соперничестве… «Сердце Тысяч, – вспомнил Николас. – Для гостей здесь всё немного слишком.

Пусть так, – подумал он, – но сегодня полномочного посла сопровождает почётный эскорт, и встречает его Акена Тикуан.

Потому что есть вещи, которых Сердцу Сверхскопления не хватает».

Внизу уже ожидали встречающие – дипломатические курьеры, ещё несколько человек непонятной должности и ИскИн-голограмма. «Кое-что, – мысленно усмехнулся Николас, – компьютерам поручить нельзя. Они могут заменить человека где угодно, но вот оказывать почести способны только существа из плоти и крови…»

Машина села. Вокруг неё красивым построением опустился эскорт. Дверь поднялась.

Эрвин напрягся.

Николас словно кожей почувствовал его волнение и обернулся в тревоге.

Эрвин смотрел прямо перед собой. Чёрные глаза его казались раскалёнными.

К двери подошёл сотрудник Неккена. «Госпожа гендиректор ожидает вас», – сказал он. Николас кивнул, выходя из машины, и в этот момент перестал чувствовать присутствие Эрвина. Так уже случалось на «Тропике», он знал, что это один из приёмов ки, и не придал этому значения. Кроме того, времени не было. Где-то в недрах офисной горы, за титаническим стеклянным фасадом ждала, словно дракон, наследница Тикуанов.

Я не помню, как подписывал договора о сотрудничестве. Не могу сказать, чтобы эти два часа совершенно стёрлись из памяти, но они вспоминаются, как вспоминается сон – урывками, смутными расплывчатыми картинами, словно бы стоп-кадрами, очень чёткими, но блёклыми, лишёнными движения и звуков. Я проходил по коридорам и залам, поднимался в лифтах. Меня сопровождали люди, похожие на белые листы бумаги. Они были настолько безупречны, деликатны и предупредительны, что казались ИскИнами.

Потом стекла и металла вокруг стало меньше, больше – дерева; мы приближались к конференц-залу. Вскоре я вживую увидел то, что когда-то видел в голографической записи.

В этом зале делали запись, которую Народное правительство Циалеша получило пять лет назад. И сегодня здесь снова присутствовали все трое – три директора Трансгалактической Корпорации «Неккен» («Неккен: космос доступен!»). Они сидели за столом, а за их спинами во всю стену распахивалось окно, и в этом окне серебрилось раннее утро, которое метеослужбы аккуратно умывали дождём…

Три директора Корпорации.

Лицо первой из них было знакомо любому человеку на любой планете Вселенной. Второго я знал лучше, чем хотел бы. Третьего вообще мало кто видел, он не любил публичности и не давал интервью. Но он тоже

был здесь, финансовый директор Ито Райто, человек без возраста, с белым плоским лицом, настолько невыразительным и скучным, что ИскИн рядом с ним показался бы вдохновенным поэтом.

Кажется, я подумал что-то о природе власти. Ещё, кажется, удивился, что не испытываю никакого страха и трепета. Впрочем, я вообще ничего не испытывал. Акена посмотрела сквозь меня свинцовыми глазами (она была бы действительно красивой женщиной, если бы не этот давящий взгляд), мягко улыбнулась и пригласила садиться.

Помню, что на стене висел огромный портрет императора в чёрной форме Звёздного легиона.

Помню, что Алан заметно нервничал. Много улыбался и ёрзал в кресле. На фоне ледяного спокойствия Райто и Акены его суетливость особенно бросалась в глаза.

Договора были не на электронной бумаге, а на настоящей, плотной и приятной на ощупь. Их положили в красную бархатную папку с золотым тиснением.

Потом внезапно оказалось, что у приёма кроме официальной части есть ещё неофициальная. Имперские министры встали и откланялись, а государыня сделала жест рукой, и одна из стен залы отошла в сторону. За нею открылся зимний сад. Я подумал, что любовь императрицы к садам оказала большое влияние на архитектуру офисных гор и некоторых астероидов, вероятно, тоже.

Акена милостиво улыбнулась и взяла меня под руку.

Журчали фонтаны, благоухали крупные, по виду – не земные цветы, небо яснело, разгорался день, и стёкла-хамелеоны постепенно затуманивались. Мы шли по песчаной дорожке, и я думал, что Алан несколько комплексует из-за своей подчинённой роли. Потому-то он так любит разыгрывать повелителя мира и злоупотреблять властью. На «Поцелуе» он бог, а на Сердце Тысяч всего лишь наёмный работник. Госпожа Тикуан держит его в ежовых рукавицах.

– Я понимаю вас лучше, чем вы думаете, – вдруг сказала она.

Я взглянул на неё с вопросом.

– Вы ведь не знаете, что значит «орбитал», – продолжала Акена. – Я родилась уже на Сердце и в семье принцессы, но и моя мать, и дед, и все предки были орбиталами. Планетники считают орбиталов людьми второго сорта.

– А жители внутренних сфер считают таковыми жителей внешних, – ответил я.

– Именно, – кивнула Акена. – А мантийцы – всех немантийцев. Это базовое. Я говорю о том, что Тикуаны не принадлежали к элите общества. Собственно, элита не служила в армии, туда шли орбиталы, провинциалы и маргиналы.

– Так дела обстоят и сейчас, – заметил я.

– Верно.

Акена помолчала и добавила:

– Я чувствую к вам некую интуитивную симпатию. Вы из тех людей, которые пошли против всех и силой взяли власть, не потому, что жаждали её, а потому, что знали, что с ней делать. Так поступил и мой дед.

Я ничего не ответил. Акена Тикуан была полной противоположностью Йеллену, она никак и ни в чём не играла – она могла позволить себе искренность. Она была честна перед собой и окружающими, но эта безусловно положительная черта характера не делала её привлекательнее. Искренняя жестокость, нетерпимость и склонность к тирании…