Сезон страсти
Шрифт:
– Привет, Принцесса. – От его взгляда по телу заструилось тепло.
– Привет. – Она почувствовала неловкость. Привет... Единственное, что ей пришло на ум. Да, но что она могла сказать в тот момент, однако что-то настойчиво шевельнулось у нее внутри. Почему-то захотелось отвернуться. Его сверкающие голубые глаза преследовали ее, смущали. Когда их взгляды встречались, ей казалось, что она смотрит на солнце.
– Ты живешь в Сан-Франциско? – Том улыбался ей с высоты своего неимоверного роста. У него была классическая крупная, сильная фигура спортсмена. Интересно, что он думал о ней? Возможно, она казалась ему смешным подростком
– Да. Я живу в Сан-Франциско. А ты? – Они оба расхохотались, потому что всем было известно, откуда родом Том Харпер. Вся его команда базировалась в Чикаго.
– Почему ты такая застенчивая?
– Я... Так... черт побери. – И они снова расхохотались, чтобы разрядить обстановку. Потом улизнули с вечеринки и отправились есть гамбургеры.
– Твои друзья расстроятся?
– Возможно.
Она сидела рядом с ним за стойкой на высоком табурете и, покачивая длинной ногой, счастливо улыбалась над остывающим гамбургером. Там, на вечеринке, у нее было назначено с кем-то свидание. Но это уже не имело никакого значения. Она была с Томом Харпером. К этой мысли было трудно привыкнуть. Сейчас он совсем не походил на того легендарного спортсмена, о котором она слышала. Он был просто человеком. И он ей нравился. Но не потому, что был знаменитостью. Просто потому, что был таким милым. Нет... более того... Но она не осознавала, почему именно. Только чувствовала внутренний трепет, охватывающий ее каждый раз, когда она смотрела на него. Только бы он ничего не заметил.
– Ты часто так делаешь, Принцесса? Я имею в виду, сбегаешь с каким-нибудь парнем с вечеринок? – Он строго взглянул на нее, и они снова прыснули со смеху.
– Никогда раньше. Честное слово.
– Только не надо поступать так со мной.
– Слушаюсь, сэр.
Всю ту ночь они поддразнивали друг друга и хохотали, и она постепенно привыкала к нему; он становился ей все ближе. Кейт робела, как маленькая девочка, и одновременно чувствовала себя в безопасности, будто всю жизнь только и делала, что ждала, когда попадет под его защиту. Это было странное чувство, но оно ей нравилось. После гамбургеров они отправились в Кармел. Там бродили по берегу океана, но он не пытался заняться с ней любовью. Они просто гуляли, держась за руки, и болтали до рассвета, делясь своими детскими и юношескими секретами... «Слушай, что я тебе расскажу...»
– Ты красивая девчонка, Кейт. Кем хочешь стать, когда вырастешь? – Ее рассмешил вопрос, и она шаловливо высыпала ему за шиворот горсть песка. Том нагнулся, и она подумала, что он хочет ее поцеловать, но он не сделал этого. А ей безумно хотелось поцеловать его. – Прекрати. Я серьезно. Что ты собираешься делать?
Вопрос поставил ее в тупик.
– Не знаю. Я только что поступила в колледж. Может быть, займусь политическими науками или литературой. А может, чем-нибудь более полезным. Кто знает? Возможно, после окончания я стану продавать косметику в Саксе. А может, буду просто слоняться без дела, или учить детей в школе, или стану няней или пожарником, или... Откуда, черт возьми, мне знать? Вот глупый!
Он снова сверкнул своей голубоглазой улыбкой, отчего она сразу взмокла.
– Сколько тебе лет, Кейт?
Он засыпал ее вопросами и так смотрел, будто знал ее всю жизнь. Вопросы казались только формальностью. Она видела, что он и так знает на них все ответы.
– Месяц назад мне исполнилось восемнадцать. А тебе?
– Двадцать восемь,
– А когда перестанешь играть?
– Буду вместе с тобой продавать косметику в Саксе.
Это ее рассмешило. В нем было шесть футов или даже больше, поэтому сама мысль, что Том Харпер станет торговать чем-либо меньше линейного корабля, показалась абсурдной.
– Что делают футболисты, ушедшие из большого спорта?
– Женятся. Заводят детей. Пьют пиво. Толстеют. Продают страховку. – За ироничным тоном скрывался страх перед будущим.
– Ну и перспектива! – Она томно улыбалась, глядя вдаль моря. Он обнял ее за плечи.
– На самом деле все не так мрачно. – Он задумался о страховке и посмотрел на нее. – Для тебя брак и дети звучит ужасно, Кейт?
Она повела плечами:
– Наверное. Мне это все так чуждо.
– Ты еще молодая. – Он произнес это торжественно, чем вызвал ее улыбку.
– Да, дедушка.
– Что ты на самом деле собираешься делать после окончания колледжа?
– Честно? Поеду в Европу. Хочу уехать отсюда на пару лет. Поболтаться. Поработать где подвернется. Представляешь, как я буду сыта по горло всей этой муштровкой после стольких лет учебы!
– Ты это называешь муштровкой? – Он усмехнулся, вспомнив пеструю компашку богатеньких детишек, с которыми она явилась на вечеринку. Они все учились в Стэнфорде. У них были деньги, хорошие шмотки, и у обочины их ждали «корветы» последних моделей. – Куда в Европу?
– В Вену или Милан. Может быть, в Болонью. Или в Мюнхен... Я еще не решила, но куда-нибудь в новое местечко.
– Ого!
– Заткнись.
Ее с новой силой охватило желание поцеловать его. Она тихо улыбалась в ночи. Вот она сидит фактически в объятиях Тома Харпера. Половина женщин страны лопнула бы от зависти. А они себе сидят, как двое послушных детей – его рука у нее на плече, и запросто болтают. Даже ее родители не пришли бы в ужас. Эта мысль ее позабавила.
– А какие у тебя родители? – Казалось, он читает ее мысли.
– Скучные. Но довольно милые. Я у них единственный ребенок, к тому же поздний. Они многого ждут от меня.
– А ты оправдываешь их надежды?
– Почти всегда. И напрасно. Я поощряю их дурные привычки. Они думают, что я всегда буду ходить перед ними на задних лапках. Отчасти поэтому я хочу уехать на пару лет. Пока что я только начала учиться в колледже. Но на следующее лето...
– На деньги папочки, конечно.
Это прозвучало так надменно, что она со злостью посмотрела на него.
– Не обязательно. Я и сама зарабатываю. Я бы предпочла сама оплачивать свои путешествия. Если мне удастся найти там работу...
– Прости, Принцесса. Я просто подумал... Не знаю... Вся эта компашка, с которой ты сегодня появилась, кажется слишком благополучной. Я встречал таких в штате Мичиган. Все они были с Гросс-Пойнта, или Скотсдэйла, или откуда-то в этом роде. Это все одно и то же.
Кейт кивнула. Она не стала спорить, просто не хотелось, чтобы он считал ее такой же, как вся эта кучка детей. Но она поняла, что он имел в виду. Хотя она никогда не бунтовала, такая жизнь ей и самой не очень нравилась. Слишком уж всего у них было много. И никаких осложнений, никаких тревог, никаких вопросов, никаких сомнений. Они имели слишком много. И Кейт не была исключением. Но она по крайней мере это осознавала.