Сезон штормов
Шрифт:
— На сегодня хватит, — устало сообщил Вертан, убрав руки с колен Джабала.
Подобно хватающемуся за бревно утопающему, целитель ухватился за привязанную неподалеку козу и взобрался на нее, пока животное отчаянно брыкалось, пытаясь освободиться. Рабовладелец отвел глаза, чувствуя тошноту при виде ставшего уже знакомым действа.
В первый день Джабал внимательно следил за происходящим, и то, что он видел, намертво впечаталось в его память. Хотя ему всегда не нравились магия и те, кто ею занимался, Джабал
Как и обещал, Вертан вытягивал яд из ног Джабала, но бывший гладиатор не представлял себе, что маг будет вбирать его в себя. Он видел руки Вертана после первого раза. Они потрескались и отекли, из глубоких трещин сочилась сукровица, и в свете свечи они казались жалкой пародией на самих себя. Яд передавался одной из коз, чье тело отныне было призвано бороться с инфекцией. Уже около десятка коз заболели, пропустив через себя яд. Джабал был потрясен и напуган количеством инфекции таившейся в его израненных ногах. Животные боролись с заражением, но инфекция-то проходила через Вертана. Вместо того чтобы сердиться на частые перерывы на отдых, Джабал был изумлен выдержкой лизеренца.
— Еще несколько дней, и мы закончим с этим этапом исцеления, — тихо заметил Вертан, освобождая козу. — Затем начнется настоящее испытание.
Почувствовав идущий от котелка Вертана запах, Джабал передернулся. Ему доводилось обонять запахи, которые иные нашли бы невыносимыми для носа: сладковатый запах разлагающейся плоти и крови, приносимый с кладбища ветерком, вонь от немытых тел, неважно, живых или мертвых, резкий запах выделений пойманных животных, фекальные испарения от лежащего в глубокой низине болота. Джабал сносил их спокойно и безучастно, но этот… Что бы ни булькало в его котелке, запах стоял невыносимый, и Джабал был глубоко убежден, что ни природа, ни люди не могли породить его.
— Пей, — приказал Вертан, передавая котелок в руки рабовладельца, — два глотка, не больше.
Внутри котелка по-прежнему булькало варево, по виду и цвету напоминающее рвоту, однако Джабал выпил его. Первый глоток показался холодным на вкус, второй — теплым, пульсирующим на языке. Джабал проглотил снадобье с решимостью, похожей на ту, с которой он сразил своего первого израненного соперника, и передал котелок обратно лизеренцу.
Вертан удовлетворенно кивнул, принимая его. Поднеся ладони почти вплотную к коленям Джабала, маг приказал ему собраться с духом.
— Теперь, воин, ты поймешь, что значит боль.
Что-то шевельнулось под кожей правого колена рабовладельца, и ногу пронзил острый приступ боли. Последовал новый толчок, сильнее первого. Когда задвигалось левое колено, Джабал, несмотря на всю готовность, издал надрывный стон, ощущая, как куски израненных коленных чашечек тронулись с места и поменяли положение. Стон замер, сквозь застилавшую сознание кровавую пелену донесся голос Вертана:
— Теперь
Невероятным усилием Джабал согнул в колене правую ногу, скользя по грязному полу. Боль чуточку ослабла, хотя с его губ в любую секунду готов был сорваться крик.
— Еще! Ты должен согнуть ногу полностью. Двигайся, воин!
Ты хочешь остаться калекой? Еще! Теперь другое колено! Двигайся!
Из уголка рта работорговца капала слюна. Мучимый невыносимой болью, Джабал продолжал сгибать и разгибать колени.
Правое, левое, расправить, согнуть. Левое, потом опять правое.
Джабал потерял счет времени. Весь мир вокруг сосредоточился в бесконечном повторении простенького, как показалось бы со стороны, упражнения.
— Где воля, которой ты похвалялся? — донесся голос его мучителя. — Еще! Подчини колени себе. Двигайся!
Джабал постепенно привыкал к противному снадобью. Вкус оставался по-прежнему отвратительным, но частое потребление отвара сделало рвотный запах знакомым и потому приемлемым.
— Сегодня ты встанешь, — обыденно заметил маг.
Рука Джабала с куском жареной козлятины замерла на полпути ко рту. Как и обещал Вертан, Джабал ел в пять раз больше волшебника.
— Я здоров?
— Нет, — признал Вертан, — но нам следует позаботиться не только о коленях. Мускулы, особенно мышцы ног должны работать, если ты хочешь сохранить в них хоть какую-то силу. Поднимать стопы в воздух для ног недостаточно, они должны чувствовать вес, и чем скорее, тем лучше.
— Очень хорошо, — согласился рабовладелец, разделавшись с последним куском мяса и вытирая руки. — Давай сейчас, пока я не начал расслабляться. — Джабал хорошо представлял, что подняться сейчас ему будет в пять раз тяжелее обычного.
Держась рукой за стену, он вытянул ноги, пытаясь встать.
Когда-то встать на ноги казалось так просто, но теперь… Теперь со лба струился пот, заливавший глаза. Джабал продолжал сражаться с безумной болью, ставшей знакомой, как лицо лизеренца. Медленно, скребя руками по стене, Джабал выпрямился в полный рост.
— Ну вот, — проговорил он, стиснув зубы и надеясь, что сможет остановить кружение пола и стен в глазах. — Как ты и говорил, нет ничего невозможного, когда воля сильна.
— Хорошо, — зловеще рассмеялся Вертан. — Раз так, то, может быть, ты немного пройдешься?
— Пройтись? — Джабал прижался к стене, чувствуя внезапно охватившую его слабость. — Но ты ничего не сказал об этом!
— Естественно, — пожал плечами маг. — Если бы я сказал, разве ты предпринял бы попытку встать? Иди — или ты уже забыл, как это делается?
И в без того кромешной тьме бушевала гроза, а Джабал тем временем упражнялся самостоятельно, без присмотра Вертана.
Теперь его уже не удивляло, что былая подвижность возвращается. Джабал ел и спал в соответствии с потребностями выздоравливающего организма, часто занимаясь один.