Сезон разводов

Коллинз Джеки

– Да. Да.

Он явно был в отвратительном настроении. Может, травы обкурился? Траву Джамп очень уважал, потреблял ее на завтрак, обед и ужин.

– Ну, вот что. Когда придешь в себя, сам мне позвони, хорошо? – Она усилием воли держала себя в руках.

– Как скажешь, – пробурчал Джамп.

Кэт бросила трубку. Какая муха его укусила?

Она схватила свой плеер, надела наушники и на полную громкость запустила Эминема. Громкая музыка всегда действовала на нее как успокоительное.

Донателла Версаче придумала для Лолы убийственное платье с глубоким узким вырезом спереди и открытое

до самых ягодиц сзади. Ткани было не так много, но та, что присутствовала, – а это был облегающий белый шелк косого кроя – изумительно подчеркивала каждый дюйм ее роскошного тела. Смуглая кожа сияла оливковым отливом, каштановые волосы были завиты и в художественном беспорядке разметались по плечам, уши украшали серьги с бриллиантами, а на шее – продолговатая изумрудная подвеска, уходящая кончиком в ложбинку между грудей. Лола знала, что выглядит неотразимо.

Это подтвердили и фотографы, когда при появлении Лолы под руку с Мэттом устроили легкий переполох в фойе отеля. Каждый из них, толкаясь, старался занять позицию повыгоднее, чтобы сделать свой звездный кадр. Мэтт с радостью позировал рядом с Лолой – гордый муж, вознамерившийся сделать собственную карьеру.

Мерил Зандак подогнал к берегу целую флотилию катеров, чтобы доставлять гостей на яхту, которая величественно стояла на якоре посреди залива, похожая на мерцающий на солнце крупный бриллиант.

– Интересно, как я на таких каблуках полезу на катер? – вдруг разволновалась Лола.

– Сними их, – посоветовал Мэтт и галантно добавил: – А хочешь, я тебя на руках понесу?

– Правда? Ты это сделаешь?

– Я для тебя на все готов, ведь ты моя жена, – сказал он и подумал о новых эффектных снимках.

Всякая любезность со стороны Мэтта выводила Лолу из себя: в такие минуты она начинала чувствовать себя виноватой. А ведь Мэтт с первого дня знакомства был с ней любезен. Милый, пылкий, все при нем… И невообразимо скучный!

К счастью, море было гладким как зеркало, и расстояние до яхты они преодолели быстро и без проблем. Несколько членов команды наперебой помогали Лоле взойти на борт. Поднимаясь на палубу, Лола вдруг поняла, что демонстрирует всем свой роскошный зад. Ну и пусть порадуются, ей не жалко!

Яхта была украшена электрическими гирляндами и экзотическими цветами; бразильский ансамбль негромко играл что-то очень романтичное; повсюду сновали члены экипажа в форме и молодые красавцы-официанты в белых джинсах в обтяжку и футболках с красной надписью «Зандак».

Вместо приветствия Мерил смачно расцеловал Лолу в обе щеки. Она испытала легкую досаду: косметика ведь может пострадать. Впрочем, с такой визажисткой ей бояться нечего.

Лола взяла с подноса бокал с шампанским и окунулась в лучи своей славы.

Приплыла Шэрон Стоун – без нее ни одно мероприятие не обойдется. Потом Лола увидела Линка Блэквуда и Шелби Чейни, которая, по слухам, сейчас была актрисой номер один.

Лолу захлестнула зависть. Почему ей никто не дает такой роли, как у Шелби в «Исступлении»? Почему она не работает с оскароносным режиссером наподобие Рассела Сэвиджа?

Лола огляделась по сторонам, ища глазами Элиота Файнермана. Надо полагать, он уже переговорил с Линком Блэквудом о роли в новом фильме,

в противном случае она разозлится не на шутку. Без нее Элиот этого фильма не сделает. И он, надо думать, отдает себе в этом отчет.

– Вон Линк Блэквуд, – сказала она мужу. – Пойдем поздороваемся.

– Конечно, – с готовностью согласился Мэтт, и они двинулись в сторону Линка.

* * *

Шелби стояла в окружении доброжелателей, наперебой расхваливающих ее игру в новом фильме. Она любезно слушала эти излияния, но на самом деле ей хотелось сейчас только одного – быть рядом с мужем. Линк, когда хотел, умел быть и внимательным, и любящим. А теперь, когда он пообещал сделать ей ребенка, Шелби была на седьмом небе от счастья. Услышать из его уст эти слова было для нее настоящим благословением.

«А вдруг я уже беременна? – подумала она. – Он сегодня был так нежен…» Ей хотелось, чтобы ребенок был зачат именно в результате такой вот необыкновенной близости.

Вскоре их разлучили, как всегда бывает на подобных приемах. Шелби не возражала: ведь Линк клятвенно обещал не пить.

Мерил Зандак бурно ее поприветствовал.

– Великолепно! – завопил он. – Твоя игра, дорогуша, достойна «Оскара»! – И сразу завел разговор о сценарии, написанном его юной протеже. – Я хочу, чтоб ты его прочла. Там есть роль будто специально для тебя.

– Прочту, Мерил, – пообещала Шелби.

– Вот и чудненько. Нам давно пора поработать вместе. Странно, что до сих пор не довелось.

– Я – с удовольствием.

– Идем! – Он обнял ее за плечи. – Я тебе тут все покажу.

– Л инку, наверное, тоже интересно…

– Еще успеет. Идем со мной! – не отставал Мерил, ведя ее мимо могучего охранника, стерегущего длинный коридор, где располагалась хозяйская каюта.

– Яхта у тебя потрясающая, – заметила Шелби, восхищенно глядя на дубовые панели на стенах, украшенные многочисленными афишами кинофильмов в богатых рамах. – Давно она у тебя?

– Слишком давно, – ответил Мерил. – Ты погоди, вот скоро мне новую отстроят… Вдвое больше этой.

* * *

Линк взял с подноса бокал вина и залпом опрокинул – пока не засекла Шелби. Впрочем, ее нигде не было видно, так что он чувствовал себя в безопасности. Он никак не мог взять в толк, почему она не позволяет ему пить. Он же не напивается настолько, чтобы падать с ног, никаких безобразий не устраивает. Правда, он готов был признать, что временами наутро не может восстановить событий минувшей ночи. Но главное – что он в состоянии себя контролировать, а значит, никакой проблемы нет.

Линка обдало запахом пряных духов, он повернулся и увидел Лолу Санчес. Всем хороша баба – пышнотелая, сексуальная и замужем. Впрочем, это все неважно, ему хватает Шелби. Он любил жену и отныне решил блюсти супружескую верность.

– Рада снова тебя видеть, Линк, – мурлыкнула Лола. Она была настроена в высшей степени дружелюбно.

Линк оглядел ее наряд. Еще один дюйм голого тела – и восхитительная Лола Санчес угодила бы под арест. Грудь почти целиком наружу, зад – ой-ой-ой! А лицо… Да за эти губы любой мужик жизнь бы отдал. Карие глаза искусительницы обещали сказочные любовные утехи.