Сезон охоты
Шрифт:
– Хорошо, идите! – распорядился ушастый. Потом, однако, придержал Виноградова за рукав: – Действительно, выглядишь не очень… Отлежись в выходные, а с понедельника подключайся. Говорят, редактор заждался – даже хотел в Москву делегацию посылать!
– Обязательно! – Владимир Александрович уже и сам скучал о родной милицейской газете. – В девять ноль-ноль на планерку…
Но ни в понедельник, ни во вторник он на службу не вышел. Ничего страшного, просто заболел. Заболел по-настоящему, не по фальшивой московской
– Недолечили! – ругнулся в адрес столичных врачей навестивший его коллектив. – Ну мы им, гадам…
Оставив положенные гостинцы, ребята отправились дальше – кто в редакцию, кто за пивом… А Владимир Александрович с трудом проглотил очередную таблетку.
Собственно, болеть даже нравилось. Беспомощность освобождала от необходимости принимать решения, в доме никто не перечил, и даже старшая дочь старалась не попадаться под руку. Снилось все что угодно: полярные льды, выпускные экзамены в школе, какая-то комета… Это не имело никакого отношения к реальности, а потому не тревожило.
И ничто из того, что он видел во сне, нельзя было назвать кошмаром – так, второсортные копии кабельного телевидения.
– Где-то вы, товарищ майор, инфекцию подхватили… Организм молодой, но ослабленный! Спортом надо больше заниматься, а не в кабинетах без форточек штаны просиживать, – отчитала Виноградова дежурная докторша из поликлиники ГУВД. – Ну-ка, номер удостоверения…
Владимир Александрович назвал по памяти, и женщина принялась заполнять больничный.
– Так… Позвонить от вас можно?
– О чем разговор! Может, пообедаете? Или чаю? – Ему еще с лейтенантских времен всегда было жалко этих несчастных женщин – то промокших, то замерзших, с мизерной зарплатой и старомодной принципиальностью. Транспорта в милиции постоянно не хватало – в первую очередь удовлетворялись запросы начальства, потом что-то перепадало постовым и оперативным службам, а до медиков главка почти ничего и не доходило. Вот и сейчас.
– Нет, что вы! Еще двое в вашем районе… Машина сломалась, придется пешком.
В конце концов Виноградову удалось всучить женщине на дорогу красивую шоколадку…
Собственно, ко вторнику кризис уже миновал – и наступило то благостное состояние, когда безделье еще не томит, но уже появляются неотчетливые позывы с кем-нибудь пообщаться.
Верным признаком близящегося выздоровления стал вечерний скандал с дочерью. Поводом послужила какая-то мелочь, и, успокоившись, Владимир Александрович понял, что скоро его опять неумолимо потянет навстречу неприятностям.
Так и случилось…
Первый визит к врачу закончился пухлой пачкой направлений на анализы и продлением больничного листа. Не пришлось даже ничего изображать – в ведомственной поликлинике ГУВД подопечных жалели и с выпиской никто не
Виноградов для порядка сделал флюорографию, уточнил расписание и со спокойной душой отправился на «Динамо»: все равно в лабораторию на Гоголя следовало прибыть с утра. Тем более что баночку для анализа мочи он с собой прихватить не додумался, а без нее выполнение гражданского долга затруднялось.
Дворцовая площадь была, по обыкновению, великолепна. Владимир Александрович сел в машину, прогрел подостывший за время сидения в очереди двигатель и, по-милицейски пренебрегая запрещающими знаками, выехал на набережную. Через полчаса он уже вдыхал запах пота и вытертого тысячами рук «железа» – предстояло размяться и чуть-чуть поработать…
Под конец тренировки подъехал Освальд:
– Привет, Саныч!
– Здорово… Подождешь?
– Запросто.
На долгие реверансы времени не было – опоздавший расстегнул куртку и уселся на тренажер. А Виноградов побежал обратно, к импровизированным футбольным воротам, – их команда, сборная ветеранов, уже почти час позорно проигрывала соплякам из школы милиции.
– Куда ты смотришь, меш-шок?
– По мячу попадать надо! Понял?
– Я тоже сейчас – как толкану…
– Мужики, собрались! Последнюю играем, до трех.
После душа несколько успокоились.
– Ты где пропадал-то, Саныч?
– Так… по службе. Потом заразу какую-то подцепил, теперь долечиваюсь.
– Нашли время! Тебя нет, Эдика в Чечню послали с бойцами, Громов халтурит сутками…
– Мы ведь так и первенство проиграем. Сегодня как сонные мухи прямо!
– Кстати, слышал – Вовке два года условно влепили?
– Да, он вчера отзвонился. Когда пить будем?
– Я – бросил! Здоровья нет вовсе…
– По такому случаю, чисто символически…
– В следующую баню, наверное. Как раз народ подтянется.
– Смешные времена! Раньше с «Динамо» за что садились? Ну драка… ну – вымогательство на крайний случай! А теперь? Взятки какие-то, контрабанда, коррупция.
– Умные все очень стали, заучились… А штангу толком поднять не могут!
Здесь была своя система ценностей – европейское образование, марка автомобиля и количество звезд на погонах котировались не слишком высоко. Во всяком случае меньше, чем объем бицепса…
Над стадионом скопился вечерний туман.
– Поехали! – пригласил Виноградов, открывая дверцу.
– Я на своей. – Освальд показал на припаркованную у боксерского зала «девятку».
– Хорошо. Сейчас тогда ребят нужно до метро подбросить – и ко мне. Посидим, чайку похлебаем… Не торопишься?
– Куда? – пожал плечами Освальд. Квартира, которую он снимал, считалась холостяцкой – и таковой, собственно, была, невзирая на постоянное нахождение в ней разнообразных особ женского пола.