Сэйдж
Шрифт:
— Я подумал, что мне лучше пойти вместе с нею. Возможно, ее придется защищать от каких-нибудь старых ворон.
Никто лучше священника не знал, что среди его прихожан есть те, кто поступают совсем не так. как следовало бы добрым христианкам, поэтому он ласково улыбнулся Сэйдж и жестом пригласил ее войти в церковь. Ее чистый, искренний взгляд сказал ему, что эта женщина совсем не новая подружка Джима Латура. Однако, священник в то же время очень хорошо понимал, что вряд ли очень многие поверят тому, что все разговоры об этой молоденькой вдове и Джиме просто сплетни. Слишком мало в Коттонвуде женщин, свободных от ревнивых
Преподобный отец задумчиво покачал головой. Да, временами красота вызывает ненависть.
Сэйдж готова была сесть куда угодно, на первую попавшуюся лавку, возле которой они с Джимом оказались, настолько она была расстроена холодным приемом жителей Коттонвуда. Но Джим не собирался показывать всем этим зазнайкам, что его очень тронули их каменные физиономии. Он решительно провел свою спутницу по проходу между рядами и, выбрав место получше, решительно приказал какой-то толстой бабке подвинуться и дать им сесть. Когда леди попыталась изобразить раздражение, Латур насмешливо ей улыбнулся и, не говоря ни слова, потеснил ее, освобождая место для Сэйдж и себя.
Однако, несмотря на приятную улыбку, игравшую на его губах, внутри у Джима все кипело от ярости. Да как они посмели, все эти христолюбивые дамочки, воротить носы от Сэйдж! Он смотрел на нее, притихшую, глотавшую слезы и не понимающую, чем она заслужила такое презрение, и его сердце разрывалось на части. Ну, погодите же! Дождемся того, как ваши мужья появятся в «Кончике Хвоста». Вас всех ждут дома чертовски приятные минуты. Или эти почтенные мужики устроят своим бабам приличные головомойки, или он достанет долговые расписки и вряд ли хоть один стервец сумеет отсрочить уплату долга и промочить горло в салуне.
Преподобный Кетч тоже пусть как следует побеседует со своей паствой в юбках. Иначе, когда в следующий раз он придет выпрашивать деньги на церковь, не будет никаких больших вкладов от Джима Латура!
Женский шепот и беспокойное ерзанье детишек стали стихать, когда священник взошел на кафедру и приготовился к службе.
Он несколько секунд осматривал молящихся, затем слегка наклонил голову, подавая знак к началу.
Зашуршали накрахмаленные юбки, зашаркали подошвы, и все присутствующие встали и открыли молитвенники. А когда преподобный воздел руки, своды храма огласили величественные звуки псалма «Благословите ныне Господа».
После того как отзвучал первый куплет, Джим удивленно посмотрел на Сэйдж. Она пела самозабвенно, с воодушевлением, и ее чистый, звучный контральто взмывал над головами верующих, достигал небесных вершин и оттуда хрустальным водопадом низвергался на грешную землю. Джим восхищенно покачал головой. Во время своих странствий по большинству западных штатов ему доводилось слышать множество профессиональных певцов, певших в тавернах и на открытых сценах, но никогда он не слышал ничего подобного тем серебристым звукам, которые вырывались из груди Сэйдж.
Вскоре выяснилось, что Джим не единственный, кто обратил внимание на новый голос, звучащий в храме, потому что к концу псалма только немногие продолжали пение вместе со спутницей Латура. Большинство же молящихся замолчали, чтобы иметь возможность насладиться
И все-таки, хотя она пела подобно ангелу, а выглядела и вела себя, как настоящая леди, после службы, когда все стали во дворе перед церковью и, разбившись на группы, обменивались впечатлениями, на нее снова обрушились презрительные взгляды и пренебрежительные жесты.
Джим видел, как на ее ресницах дрожали слезы, и ему казалось, что каждая такая слезинка — это острая пика, нацеленная прямо в его сердце. Он знал, какие чувства она испытывает. Разве сам он не чувствовал то же самое практически всю свою жизнь!
Мужчина подождал пару минут, а затем, взяв Сэйдж под руку, провел ее в тень большого дерева, росшего напротив церкви. Когда он заговорил, его голос был хриплым от гнева:
— Подожди меня здесь. Я на минутку…
Сэйдж беспомощно и жалко кивнула и стала смотреть, как Латур двинулся от нее, напрягшись, словно пантера, изготовившаяся к прыжку. Женщина хотела окликнуть его, вернуть назад, сказать, что не имеет значения то, как к ней отнеслись жительницы города, но она побоялась привлечь к себе внимание и промолчала. Ей казалось, что она не переживет еще одного уничижительного взгляда, еще одного ледяного кивка в ответ на свое приветствие. Что собирается Джим сказать этим женщинам? Сэйдж закусила нижнюю губу, волнуясь и горько сожалея о том, что вообще пошла на службу.
Джим, однако, прошел мимо женщин, даже не удостоив их взглядом, и направился к кучке мужчин, стоявших у церковной ограды в ожидании своих законных супруг.
Приветственные восклицания и улыбки тут же исчезли с их продубленных всеми ветрами лиц, как только Джим заговорил.
Ни Сэйдж, ни другие не слышали того, что говорил Латур мужской половине прихожан. Но, видимо, очень весомыми оказались его аргументы, потому что результат появился сразу после разговора хозяина «Кончика Хвоста» с его завсегдатаями. Как только он отошел от них, мужья решительно направились каждый к своей жене и, бесцеремонно вырвав свои дражайшие половины из окружения подруг, повели их с церковного двора.
Джим в течение нескольких секунд любовался на поспешное отступление городских кумушек, а потом на его лице появилась широкая, довольная улыбка. Он повернулся к Сэйдж, подал ей руку и ласково произнес:
— Пойдем домой.
Примерно на полдороге домой Сэйдж все-таки не выдержала и разрыдалась.
— За что они так со мной, Джим? Что я им всем сделала плохого?!
Она наугад потянулась за носовым платком, ничего не замечая вокруг от слез, застилающих глаза.
Где-то в глубине зрачков Джима, на самом их дне, загорелось холодное синее пламя, и от этого взгляд Латура приобрел хмурое выражение, подобное студеному зимнему дню накануне снежной бури.
— Я должен был защитить тебя от этих жестоких сук. Прости, что не оградил тебя от них, но я надеялся, что они будут, по крайней мере, вежливы с тобой… Они же все время твердит о любви к ближнему, о соблюдении Христовых заповедей! А на самом деле, все они не что иное, как лживые, лицемерные дряни!
Сэйдж вытерла слезы и удивленно посмотрела на своего спутника.
— Так ты, выходит, знал, что они так ко мне отнесутся? Знал, да?
У Джима не хватило мужества встретить взгляд ее зеленых глаз, поэтому он отвернулся от Сэйдж и, глядя в сторону, ответил: