Сеятель Ветра

Коссаковская Майя Лидия

– Бинго! – буркнул Михаэль. – Вы выиграли!

– Сами не делайте из себя идиотов! Зачем Ему красть Книгу, которую Он сам продиктовал? Он всемогущий! Зачем Ему, к Бездне, список магических заклинаний!

Габриэль снова стал крутить перстень на пальце.

– Он не крал ее, – хмуро пояснил он. – Она исчезла. Он сделал так, чтобы она перестала существовать.

– Зачем? – настаивал Рафаэль.

– Чтобы лишить нас власти и защиты. Постепенно Он будет забирать у нас все связанные с Ним предметы, из которых Царство черпает силы. Боюсь, господа, что мы доживем до конца времен. Возможно, Бог захотел покончить с этим миром. Мы должны приготовиться к наихудшему.

– Подожди, Джибрил, – ласково вмешался Разиэль, используя

имя, которым называл Габриэля джинн и которое в устах друга приобретало уменьшительно-ласкательное значение. – Если бы ты был прав, Бог бы убил меня, забирая Книгу. Это правда, что в Книге содержались опасные заклинания, способные уничтожить мир, но настоящие тайны знаю только я. Наизусть, господа. Они никогда не записывались.

Габриэль сглотнул слюну, словно это было горькое лекарство. Он знал, что Разиэль является архангелом Тайн, но до этого момента не подозревал, насколько огромное значение он имел. Он старался проигнорировать приступ ревности и не показать, насколько сильно ранило его признание Разиэля. Однако он не смог не задаться горьким вопросом, почему ему не доверили никакой действительно существенной тайны.

Поднявши голову, он встретил сердечный, безрадостный взгляд князя Алхимиков. Тогда в одну минуту он понял весь груз ответственности, которую Разиэль нес веками, и, вспомнив о безмерной власти, что досталась ему самому, пришел к выводу, что каждый из них получил соразмерное могущественное бремя. Михаэль кашлянул, неуверенно посмотрев на Разиэля.

– Не пойми меня неправильно, – начал он, – но что бы случилось, если бы ты попал в плохие руки и кто-то, хм… попытался склонить тебя поделиться секретами наивысшей силы без твоей воли. Ты думал об этом? Не то чтобы я верил, что дойдет до такого, но ведь может.

Архангел Тайн криво усмехнулся.

– Когда-то Бог доверял мне, Михаэль.

Габриэль вздохнул.

– Когда-то Бог доверял нам всем.

Тишина, что воцарилась, звучала понуро. Четырем собравшимся в лаборатории крылатым никто не должен был напоминать про иронию их положения. Они принадлежали к семи архангелам Божьего Присутствия, делили абсолютную власть в Царстве вместе с регентом Солнца Уриэлем, архангелом Покаяния Фариэлем и Сариэлем, который недавно погиб, раскрыв заговор демоницы Лилит. Они были избранниками, выдвинутыми на самые высокие посты, хотя перед этим архангелы принадлежали к предпоследнему хору, выполняя функции непосредственных начальников простых ангелов. Михаэль был повышен до ранга серафима, а Габриэль – херувима, до двух самых высоких уровней небесной иерархии. Вся семерка имела право когда угодно появляться перед Божьим Троном, только Трон теперь был пустым.

Бог оставил Царство. Ушел, забрав с собой серафимов, нескольких пророков, патриархов и святых вместе с Метатроном – своим любимым ангелом, воспевающим хвалебные песни в честь Божьего величия, мощным голосом призывая к жизни новых крылатых. С того времени в мире не родилось ни одного ангела. Вместе с Богом ушла Царица, а сила, наполняющая Царство, медленно и равномерно истощалась, поскольку Божий Дух больше не проникал сюда. С течением времени многие более чувствительные ангелы стали ощущать недостаток Светлости и тосковали по Богу. Нарастало беспокойство, недовольство, роптание. Жаждущие силы ангелы начали возвращаться на Землю к местам, которые раньше посещала Царица. Доходило даже до скандальных пристрастий к связанным с ней предметам. В результате этого появилась управляемая главным образом Преисподней нелегальная торговля водой из Лурда или травой из Фатимы.

Вспыхивали какие-то бунты, путчи, заговоры. Архангелы, благодаря главным образом решительности и способностям Габриэля, удерживали все Царство твердой рукой, но хорошо понимали, что сидят на бомбе. Как-то до этого момента им удавалось скрывать исчезновение Бога, правда, пришлось создать коалицию с элитой темных из Преисподней. Этот замысел походил на государственную

измену, и в минуту, когда бы об этом стало известно, это означало не только конец карьеры или изгнание, но и немедленную встречу с палачом. Только Бог имел право осудить по-другому, но с Богом не было связи. Договор с Люцифером и его приближенными был смертельно опасным, но архангелы не нашли другого выхода. Тем временем ситуация в Преисподней была еще менее стабильной, чем в Царстве. Формально власть принадлежала Люциферу, воцарившемуся в Преисподней после неудачного бунта против Бога. Однако старая адская аристократия – ангелы, которые с начала времен, когда Господь окончательно разделил Свет и Тьму, перешли на сторону хаоса, – считала Люцифера, которого они прозвали Лампочкой, исковеркав его архангельское имя Несущего Свет, узурпатором и тираном. Люцифер не имел достаточно сил задавить их, а они были слабы, чтобы выбить из-под него табуретку. К тому же зажиточных темных не слишком волновала центральная власть, они содержали частные армии, неустанно ссорились с соседями и проводили политику, противоречащую интересам Преисподней. Большинство земель принадлежало магнатам и удельным князькам, ибо, в отличие от Царства, Преисподняя считалась анклавом абсолютной свободы. В связи с этим в случае опасности Габриэль мог призвать к оружию все Воинство, то есть каждого ангела в Царстве, а Лампочка мог выставить небольшой контингент, на какой хватит его личных средств, и надеяться на лояльность друзей, с которыми в Преисподней дела обстояли не лучше. Тем не менее Люцифер оставался самым могущественным из темных и был у власти со времен своего падения.

Исчезновение Бога ставило как архангелов, так и Лампочку в очень затруднительное положение, ибо только воля Светлости была гарантом существующего порядка вещей. Раскрытие тайны равносильно началу гражданской войны и тотальному хаосу, потому что к власти будет стремиться каждый, поскольку Бог оставил своих любимчиков. Поэтому темные и светлые должны были сотрудничать, официально оставаясь врагами, чтобы удерживать не только свое положение, но и нынешнюю структуру Вселенной.

– Нет сомнений, что нужно немедленно начать поиск Книги, – сказал Габриэль. – Только остается одна проблема. Мы скажем Люцику или это только наша собственная проблема?

– Я бы воздержался, – Михаэль провел рукой по волосам. – Может, получится найти ее без лишнего шума.

– Завидую вере в чудеса, – скривился Разиэль. – Я в состоянии только ждать катастрофы и расплачусь от счастья, если Книгу удастся отыскать.

– То есть ты считаешь, что Лампочку стоит уведомить? – Габриэль игрался с перстнем.

– Нет. Чем меньше особ знает, тем лучше. Зачем нам еще и паника?

– Рафаэль?

Архангел вздрогнул.

– Вы же знаете, как мне трудно привыкнуть доверять темным. Разиэль прав.

Габриэль вздохнул.

– Все в порядке. Тогда барахтаемся в этом болоте сами. Как по мне, я считаю, что лучше не привлекать Уриэля и Фануэля. Они не одни из нас.

Трое архангелов кивнули.

– Ты ничего не помнишь, Разиэль? Совсем ничего? Напрягись. Ты использовал магию?

Архангел Тайн посмотрел на архангела Откровений хмурым взглядом.

– Использовал, а как же. У меня от усилий чуть голова не лопнула. И ничего. Никаких следов. Я даже не в состоянии определить, какого вида заклинание было использовано.

– Лучше твоих, – буркнул Михаэль.

Разиэль не стушевался.

– Лучше. А это не к добру.

Габриэль потер уголки глаз.

– Если он не справился, то никто бы не справился, Михаэль. Про магию в таком случае мы можем забыть. Есть другие предложения?

– Отправим Зофиэля.

Михаэль фыркнул.

– Почему ему мы должны доверять? Ты понимаешь, насколько серьезная проблема? Наши задницы зависят от этого. Нужно поднимать войска.

Разиэль криво усмехнулся.

– Если мы не доверяем собственным шпионам, то мы в шаге от паранойи, Михаэль.