Сэвилл

Стори Дэвид

— Метко! — сказал Стэффорд, перезарядил ружье и добавил: — А теперь давай по Хрюку. Вон он в хлеву.

За открытой дверью виднелся свиной зад. Стэффорд положил локти на подоконник и долго целился. Волосы упали ему на лоб, левый глаз был зажмурен. Наконец он нажал на спусковой крючок.

— Тоже метко! — сказал он, когда свиной зад скрылся в темноте и через секунду в проеме двери показалось рыло. — Он любит, когда по нему стреляют. Словно его почесывают. — Он вложил в ствол новую пульку. — Давай опять

по гусям! — Защелкнув ствол, он снова навел его на пруд.

Чуть позднее на лужайке под окном появился мужчина в спортивной куртке с кожаными заплатами на локтях и фетровой шляпе. Он, по-видимому, только что слез с велосипеда: его брюки были подвернуты и прихвачены зажимами над гигантскими башмаками. Он был высокий, широкоплечий и слегка сутулился. Из-под шляпы выбивались пряди седых волос. Спустившись к пруду, он неожиданно оглянулся на дом.

Стэффорд, который перезаряжал ружье, увидел мужчину в шляпе, только когда снова прицелился. На секунду он замер, с недоумением глядя вниз, затем быстро спрятал ружье за подоконник.

— Невил, ты опять стреляешь из этой штуки? — крикнул мужчина, и от стены дома отозвалось эхо.

— Мы стреляем по воде, папа, — сказал Стэффорд.

Он высунулся из окна и тоже кричал.

— А не по гусям? — крикнул мужчина.

— Да нет же! — ответил Стэффорд и замотал головой.

Мужчина отвернулся к пруду. По-видимому, он принес гусям корм: они один за другим выходили на берег. Он принялся ощупывать их перья.

— Если ты хоть раз по ним выстрелишь, я отберу у тебя ружье, — крикнул он наконец, еще раз оглянувшись на дом.

Он пошел по берегу к хлеву, зовя свинью. Внезапно она выскочила из двери и побежала к нему.

— Это мой старик, — сказал Стэффорд. — Понимаешь, он всю жизнь мечтал стать фермером. И наверное, стал бы, будь у нас побольше денег.

Он сунул ружье под кровать, вытащил оттуда небольшую картонную коробку и сказал:

— Видал? Сейчас я тебя сниму.

Он вынул фотоаппарат, похожий спереди на черную гармошку, поднес его к правому глазу и засмеялся.

— Только тут темно. Пойдем вниз. Ты меня щелкнешь, а я тебя. — Он нагнулся к зеркальцу в дверце шкафа, достал из кармана куртки гребешок и причесал волосы. Потом еще раз нагнулся к зеркальцу, вытащил ключ и отпер дверь.

Они спустились вниз. В холле мать Стэффорда прощалась с уезжающими женщинами.

— Ты не видел отца, Невил? — сказала она и повернулась к одной из женщин. — Это мой сын.

Стэффорд наклонил голову, а она добавила:

— Мой младший сын, следовало мне сказать.

Женщина засмеялась и пошла к двери.

— Так ты его не видел, Невил? — спросила она еще раз.

— Он на заднем дворе, мама, — сказал Стэффорд громко, точно отвечал не только ей, но и той женщине.

— Ну, я перехвачу

его где-нибудь тут, — сказала миссис Стэффорд, поглядела на Колина и улыбнулась. — Это и есть твой приятель?

— Мы хотим пойти поснимать, — сказал Стэффорд от кухонной двери.

— Только, пожалуйста, не залезайте в грязь, — сказала его мать. — А когда вернетесь, займись чаем. — Она уже стояла на крыльце и говорила через плечо.

Они прошли через кухню. На столе по-прежнему ничего не было.

Снаружи к стене был прислонен большой велосипед. Заднее колесо наполовину прикрывал брезентовый чехол, с седла свисала большая черная брезентовая сумка.

Дождь перестал. Дул легкий ветер. Стэффорд поглядел на строение без крыши и пошел вдоль дома.

— Лучше с той стороны, — сказал он. — Там светлее.

Они шли мимо окон. В маленькой квадратной комнате мужчина в темном костюме читал газету. Услышав их шаги, он поднял голову, увидел Стэффорда и тут же опять перевел глаза на газету.

С другой стороны дома тянулись ряды кустов. Жерди, опора будущей живой изгороди, отделяли сад от пшеничного поля в зеленой дымке всходов над ровными бороздами.

Стэффорд протянул ему фотоаппарат, показал, куда смотреть, и объяснил, на какой хромированный рычажок он должен нажать.

— Следи, чтобы фигура была точно в середине, — сказал Стэффорд.

Он прислонился к жерди с легкой улыбкой, пригладил волосы и крикнул:

— Ну, чего ты возишься? Не могу же я без конца улыбаться!

Он снова улыбнулся, повернув тонкое, почти нежное лицо. Из бокового окна на них смотрели какие-то женщины. У подъезда стояла машина.

Колин нажал на рычажок и отдал аппарат.

— Теперь давай я тебя сниму, — сказал Стэффорд.

— Не надо, — сказал он. — Я и не хочу вовсе.

— Нет, надо, — сказал Стэффорд. — Может, кто-нибудь выйдет и щелкнет нас вместе.

Он рассеянно поглядел по сторонам, выбирая подходящее место.

— Я попробую снять тебя на фоне дома, — сказал он.

Он несколько секунд наводил аппарат.

— Стань левее, — крикнул он. — Еще, еще. И подойди чуть поближе. — Потом он сказал: — Да улыбнись же! У тебя вид прямо как у покойника.

Затвор щелкнул, Стэффорд опустил аппарат, оглядел его и перемотал пленку.

— Может, снимем Хрюка? А то и старика с ним? — сказал он.

На крыльцо вышли женщины. Миссис Стэффорд остановилась позади них в дверях. Высокая, угловатая, сложением она напоминала своего мужа. Волосы у нее были седые, лицо худое, с торчащим носом. Она рассеянно поглядела на них, когда они проходили мимо, и повернулась к женщинам, садившимся в машину.

На заднем дворе мистер Стэффорд с сеном на вилах вошел в строение без крыши, и сено проплыло над стеной с той стороны.