Сэвилл
Шрифт:
— Ну, какое это имеет значение? — сказала она.
— Очень большое, — сказал он.
— Нет, правда, я совсем не думала, что ты такой, — сказала она.
Они стояли у калитки. Мимо проехала машина и свернула в проезд сбоку. Он различил над рулем силуэт ее отца, потом машина исчезла за углом дома.
— На следующей неделе увидимся? — спросил он.
— Если ты не боишься, что мама будет против, — сказала она.
Как и раньше, он на прощание неловко поцеловал ее в губы. Она неуверенно прижалась к нему, а когда
— Давай встретимся днем и захватим с собой еду. Устроим пикник. Где-нибудь за городом.
— Ладно, — сказал он и назвал час.
— Ты тоже что-нибудь захвати, — сказала она.
Она стояла у калитки и махала рукой в свете уличного фонаря. На углу он встал под другим фонарем, помахал в ответ и пошел к автобусной остановке.
Они бродили среди лесистых холмов к югу от города. По маленькой долине вился ручей и впадал в озеро. С одной стороны озеро окаймляли рододендроны, с другой над ним склонялись ивы, а дальше на склоне раскинули ветви могучие буки. Выше по течению ручья деревья редели. Они свернули туда и вышли на открытое место. Внизу простиралась равнина, слева от опушки поднимался крутой гребень, по его вершине тянулся лес, а склон зарос кустарником. Они сели и развернули оба пакета.
Некоторое время они молча ели.
Потом она без особого интереса заговорила о своей школе — занятия начинались на следующей неделе.
— Большинству девочек совершенно все равно, что они будут делать, — сказала она. — То есть после окончания. Будут они продолжать учиться или нет. Правда, выбор велик: можно стать учительницей, можно медицинской сестрой. — Она провела ладонью по траве и отодвинулась в тень куста. — На самом деле они думают только о том, как бы выйти замуж.
— Вероятно, в этом есть свой смысл, — сказал он.
— Да? — Серые глаза потемнели. — А я так не считаю.
— Почему?
— Кроме замужества, в жизни женщины должно быть еще много другого.
— Согласен, — сказал он. — Но чего именно?
— Да всего! Ей прежде следует найти себя, а уж потом думать о браке.
— Но что может делать женщина? — Он лежал на животе, приподняв голову.
— Например, стать врачом.
— А ты хочешь этого?
— Может быть. А может быть, я займусь языками. Я еще не решила.
— Но ведь на этой неделе тебе придется решить, — сказал он и засмеялся.
— Значит, ты относишься ко мне несерьезно?
— Нет, — сказал он. — Очень серьезно.
— И все-таки смотришь на меня сверху вниз.
— По-моему, нет.
Она промолчала.
— Но что способна делать женщина? — сказал он. — Есть столько сфер деятельности, в которые женщины не внесли сколько-нибудь существенного вклада, что это нельзя объяснить только отсутствием благоприятных условий. Вспомни, сколько женщин обладало досугом, чтобы заниматься живописью, играть на музыкальных инструментах,
— Потому что от них ничего выдающегося и не ждали — даже они сами. Ты рассуждаешь прямо как Мэрион и Одри. Они считают, что женщина должна быть женственной. Мужчины, мужчины, еще и еще мужчины, что в конечном счете сводится к Хопкинсу и Стэффорду. Как все это жалко!
— Вот почему ты сейчас здесь со мной? — сказал он.
— Вовсе нет, — сказала она. — Если я хочу для себя одного, это еще не значит, что я исключаю другое.
Он снова засмеялся. С соседнего дерева слетела птичка, опасливо запрыгала по траве и принялась клевать крошки.
— По-моему, ты очень самодоволен, — сказала она. — А мне казалось, что ты совсем не такой.
— Да нет же, — сказал он серьезно. — Я просто стараюсь понять.
— Ну, например, ты хотел бы поменяться местом с женщиной?
— Нет, — сказал он. — Но это неправомерный вопрос: я же знаю, что так быть не может.
— А я знаю много женщин, которые хотели бы поменяться местом с мужчиной. И это — как головой об стену биться. Они вовсе не отрицают в себе женщину, но беда в том, что на них смотрят только как на женщин.
— Но как же еще на них смотреть? — сказал он.
— Как на людей! — почти крикнула она, и птичка с испуганным писком взлетела на дерево. — А у тебя законченный умственный склад мещанина.
— Не знаю, — сказал он. — Не думаю.
— Наверное, ты привык, что твоя мать всегда дома и обслуживает тебя. И твоего отца.
— Ну, по-моему, «обслуживает» — не то слово. Хотя она нигде не работает. Кроме дома, — докончил он с ударением.
Она откинулась на траву, подперев щеку ладонью.
— Возможно, я чуточку нетерпима, — сказала она.
— Неужели только внешними условиями можно объяснить, что среди великих композиторов, поэтов, создателей религий, художников и философов нет ни одной женщины?
— А чем же еще? — сказала она. — Человеческую личность можно изменить коренным образом, если изменить условия, в которых она существует, и всю систему мышления. И начать надо с сознательного акта, с акта воли. Я рада, что я женщина. Ведь женщины еще только приступают к открытию своего духовного мира.
Он поглядел в сторону. На гребне возникла фигура мужчины с ружьем. Мужчина постоял, глядя на равнину, откуда доносилось далекое пыхтение паровой машины, потом неторопливо дернул козырек кепки и скрылся за деревьями.
— Тем не менее ведь можно сказать, что люди вроде Ван Гога или Джона Клэра, например, были куда больше стеснены условиями своей жизни, чем тысячи и тысячи эмансипированных женщин, которые располагали не только финансовой поддержкой богатых мужей, но и временем, и всем, что еще нужно человеку, чтобы стать мыслителем, художником, поэтом.