Северус
Шрифт:
Дамблдор сел рядом с ним.
— Удивительно, я не был в этом классе с тех самых пор, когда сам учился в Хогвартсе. Иногда приятно почувствовать себя снова учеником, — задумчиво произнес он.
— Вы злитесь на меня? – Ворон покосился на сидящего рядом с ним старика.
— За что? Я же сказал, что дети Хаоса могут влиять на окружающих и на развитие событий одним своим существованием. Ты же не виноват в том,
— Тогда зачем весь этот разговор?
— Не знаю, — Дамблдор смотрел прямо перед собой на доску. – Наверное, потребность старого человека выговориться перед тем, кто может тебя понять. И да, мне нужно было убедиться, что ты не несешь в себе угрозу, а для этого было необходимо какое-то время провести рядом с тобой.
— И что вы выяснили?
— Рядом с тобой безопасно, — Альбус посмотрел на Ворона поверх очков. – Я прекрасно помню те чувства, которые обуревали меня, когда я находился рядом с… ней. Жажда власти, безумное стремление получить все любой ценой. Я еще очень долго не мог избавиться от этого наваждения. Возможно, мне не удалось излечиться до конца. Именно поэтому я раз за разом отказываюсь от кресла министра. Не могу гарантировать, что сумею потом остановиться.
— А что вы чувствуете рядом со мной?
— Азарт, — Дамблдор улыбнулся. – Желание совершить что-то безумное, но скорее веселое, чем опасное.
— Перемены, невольной причиной которых я стал - они не кажутся вам слишком глобальными?
— О, нет. Вот в этом я тебе благодарен. Я всю жизнь хотел как-то встряхнуть магический мир, что-то изменить, но мне не позволяли. Диппет был слишком консервативен. Странно даже то, что он мне дал работу.
— Почему?
— Я ведь всего лишь полукровка, — хмыкнул Дамблдор. – Я не мог повлиять ни на что, меня просто не слушали. Я не смог даже настоять на невиновности одного ученика… Ну, об этом тебе знать все-таки рановато. Может быть, чуть позже.
— Когда вы стали председателем Визенгамота?
— Какой правильный вопрос, — усмехнулся Дамблдор. – За год до того, как стал директором Хогвартса. То есть, три года назад.
— Нас будут переселять?
— Да. Третий этаж уже поделен на два крыла. Для мальчиков и девочек. Комнаты будут на трех человек с отдельным санузлом. Общей гостиной не будет. Просто холл, разделяющий две половины общежития, будет поделен на четыре секции. В каждой секции будет полностью восстановлен антураж гостиных, где представители факультетов могут общаться друг с другом.
— Здорово, наверное. А как будут в комнаты распределять?
— Начиная со второго курса - по личным
В этот момент прозвучал колокол, оповестивший, что настал час отбоя.
— О, как поздно. Извини старика, я заболтался, — Альбус поднялся. – Беги в свою гостиную.
Ворон медленно пошел к выходу. Когда он уже подходил к двери, директор окликнул его:
— Северус, — он обернулся. – Будь осторожен.
Весь путь до гостиной Ворон размышлял об этой встрече. Он уже слышал, что несет в себе Хаос. Хаос есть суть разрушений - именно такое определение дал этому понятию маг Гильдии, когда учил юного вора основам магии. Понятно, почему директор испугался. А с другой стороны, Ворону было безумно интересно, что это была за девочка, которая когда-то давно так повлияла на директора, причем одним своим присутствием рядом с ним. Валет не мог даже представить себе, что за страсти тогда мучили Дамблдора, если он всю последующую жизнь старался подавить их, но даже сам сомневался, что ему это удалось.
Не задерживаясь в гостиной, Ворон сразу же прошел в спальню. Мальсибер сидел на кровати, скрестив ноги, и читал учебник по зельям. Ворону внезапно стало интересно, а как он повлиял на мальчика, который жил с ним в одной комнате уже полгода.
— А, Снейп, — Мальсибер потянулся. – Ты же понимаешь, что здесь написано? – он протянул учебник Ворону.
— Вообще-то здесь все написано по-английски, — фыркнул Ворон.
— Ты же прекрасно знаешь, что я имею в виду.
— Что тебе непонятно? – вздохнул Ворон и присел на его кровать. Эссе по трансфигурации откладывалось на неопределенное время.
Пока Ворон объяснял тему постоянно перебивающему его Мальсиберу, он настолько запутался, что неожиданно пришел к совершенно иному выводу, чем тот, что был описан в учебнике.
Валет замолчал, уставившись на притихшего Рейнарда, который все это время старательно конспектировал объяснения. Вырвав из рук Мальсибера пергамент, Ворон принялся изучать записи, а Мальсибер, нахмурившись, наблюдал за ним.
— Нужно будет проверить, — наконец пробормотал Ворон, сворачивая пергамент.
— Что проверить? – шепотом спросил его Мальсибер.
— Похоже, вместо настойки бодрости мы с тобой только что изобрели что-то принципиально новое, — Ворон нахмурился. Ему не терпелось узнать, что же у них получилось, но возможности такой не было. А на завтра у него было назначено занятие с Флитвиком.
— А что мы изобрели? – Мальсибера также мучило любопытство.