Северный пламень
Шрифт:
— Titta, d"ar kommer han (Смотрите, он идет сюда — швед.)! — шепнул Лещинскому и Кмитичу высокий генерал в белом взбитом парике, ярко-желтом мундире и в черной блестящей кирасе. Это был Магнус Стенбок — один из самых приближенных к королю людей, с кем до этого Микола уже успел познакомиться.
— Кто? Этот? — приподнял брови Микола, недоуменно спрашивая Лещинского. — Это же какой-то рейтарский офицер, причем не самого высокого ранга!
Две молодые девушки приглушенно фыркнули от смеха. Видимо, они также видели Его величество впервые.
—
Кмитич посмотрел на Станислава, не зная, шутил ли он или нет, потом с удивлением осмотрел толпу расфуфыренных офицеров, где наименее солидным по возрасту и одежде смотрелся тот, которого Лещинский назвал великим мужем.
— Эх, пан Микола, пан Микола! — сокрушенно покачал головой Лещинский, видя некоторое разочарование на лице Кмитича, и только сейчас оршанский князь обратил внимание, что у Станислава очень похожая на шевелюру Карла прическа: никакого парика, а светло-рыжие волосы, аналогично буйно зачесанные назад, стояли несколько дыбом. И вообще! Они, Лещинский и Карл, были похожи! Как братья! Только вот лихие усики делали из русинско-польского шляхтича явно брата старшего…
Карлу представили Миколу Кмитича. Представил сам Лещинский, видимо, уже встречавшийся ранее с королем Швеции… Карл приветливо улыбнулся литвинскому князю. Лицо у Карла было маленькое, совсем не соразмерное с его высоким телом. Красавцем молодой монарх явно не был, как нельзя было сказать, что он не красив. У короля были
Карл XII в 1700 году
тонкие черты слегка рябого лица, длинный с горбинкой нос, а темно-голубые глаза блестели, словно сапфиры, хотя улыбка по-прежнему была по-детски смущенной. «А ведь он рыжий, только темно-рыжий, каким был мой дед», — подумал Микола, рассматривая бледные рыжеватые веснушки и каштановые, а скорее всего темно-рыжие волосы…
— Я рад, что в вашей стране не все такие, как ваш король! А еще мой кузен! Как стыдно! — произнес несколько не сочетающимся с внешностью грудным и глуховатым голосом Карл. — Слышал, что польский сейм отказал в войне вашему Фридриху. Но этого нахала это не остановило. Он с саксонским и московским войском движется к Риге. Я восхищен и удивлен вашей государственной системой, господа Лещинский и Кмитич! Королю парламент отказывает в войне, и он воюет как частное лицо с наемным войском! Удивительно!
Король оглядел окружающих. Офицеры закивали головами в знак согласия. «В самом деле, удивительно, — подумал при этом Кмитич, — где еще такая странная вольность есть?»
— К черту такого короля! Таким образом нам будет легче сбросить его с трона в самой Польше, — поддержал короля Лещинский. Карл вновь повернулся к нему:
— Господин Лещинский!
— Так, Ваше величество?
— Королем Польши будет сын Яна Собесского
«Наш юный Фридрих, — усмехнулся про себя Кмитич. — Королю Швеции самому едва сравнялось восемнадцать лет!»
— Вначале мы навестим нашего датского друга и научим его кое-каким манерам! — продолжал излагать свой план действий Карл. — Вы со мной, господа? — тонкие губы Карла усмехнулись, впрочем, весьма приветливо. Он словно приглашал всех на охоту.
— Так, мы с вами, — уверенно кивнул головой Лещинский, отвечая и за себя, и за Кмитича.
— Слышал о вашем отце! — вновь взглянул на Кмитича Карл. — Он ведь подписывал Унию со Швецией вместе с Радзивиллами, так?
— Так, Ваше величество, — поклонившись, ответил Кмитич.
— И был, как мне рассказывали, азартным охотником, отважным и удачливым полковником?
— Так.
— Ну так берите мой батальон, господин Кмитич! — вновь улыбнулся король, повысив голос. — У меня в Вестманландском полку один батальон без командира! Кстати, второй командир там — ваш земляк Сигизмунд Врангель!
— Э-э, — Микола явно опешил, — я, правда, Ваше величество, здесь по другим обстоятельствам…
— Они изменились! Поможете мне с Фридрихом?
— Так, Ваше величество, — вновь слегка поклонился Кмитич, уже слабо соображая, про какого именно Фридриха идет речь…
— А почему ваш хороший друг Кароль Радзивилл поддерживает не меня, а этого саксонского выскочку? Извините за крепкое слово.
Микола несколько удивился хорошим познаниям Карла о делах в Литовском княжестве. «Не такой уж он и юный самодур, любящий одну охоту и состязания! Информирован верно…» Кмитич смутился.
— Видите ли, Ваше величество, тут дело даже не столько в том, что Фридрих обещал Каролю новые вольности для Литвы, сколько в том, что Радзивиллы Несвижской линии всегда считали своим долгом, даже наперекор желанию, поддерживать Корону. Ведь Кароль не голосовал за…
— Много слов, князь! — похоже, Карл не любил длинных монологов своих подданных. — Пока ваш друг не перейдет на мою сторону, он для меня такой же враг, как и ваш тупица Фридрих. Так ему и передайте. Надавите на Несвижского князя, или мои солдаты надавят штыками на него. Все, господа, — Карл оглядел всех несколько смущенным взглядом, — собираемся и немедля отплываем!..
Карл покидал Стокгольм, в который ему уже не суждено было возвратиться. Толпа народа провожала своего молодого монарха, плача и выкрикивая добрые пожелания пути и победы. Сенату было перепоручено управление государством. Сам же Карл желал теперь заниматься только войной.
Кмитич вместе с Лещинским и королем взошел на борт самого большого линейного корабля шведского флота «Король Карл», оснащенного сто двадцатью пушками различного калибра. Водоизмещение этого корабля составляло 2730 тонн… На морском ветру на всех трех мачтах развевались огромные голубые полотнища с золотистым крестом… Тут же в порту на борт грузовых кораблей подъемными кранами загружали королевских коней из баркасов.