Северный пламень
Шрифт:
«Тупая саксонская свинья. Зря я приехал. Зачем? Только чтобы увидеть эту довольную рожу негодяя?» — думал Кароль Станислав, бросая на Фридриха хмурые взгляды.
Но по ходу беседы мнение Радзивилла о «тупой свинье» постепенно менялось. Фридрих много говорил о Литве, к удивлению Кароля, знал почти о всех ее бедах, что навалились за последние годы, годы кровавых войн то с казаками, то с московитами… Он убеждал Несвижского князя, что будет заботиться о своей новой стране, и особенно — о горемычной Литве, как любящий сын о больной матери.
— Ведь я дружен с московским царем Петром, — говорил Фридрих, —
— Неприятностей! — усмехнулся Кароль. — Последняя война, пан Фридрих, была сущим всемирным потопом!
— Знаю, мой друг, знаю! — грустно кивнул Фридрих головой, которая за счет парика смотрелась огромной львиной гривой. — Половину населения смыло! Это ужасно! Я даже не сразу поверил в эти цифры.
— А все из-за дурацкой политики польского короля Яна Казимира на тот момент! Януш и Богу слав Радзивиллы, если вы знаете, даже разорвали Люблинскую унию, заключив унию со Швецией. Мой отец также порывался выбить независимость для Литвы. Они с Богуславом, Самуэлем Кмитичем и Яном Собесским хотели в принципе сохранить Речь Посполитую, сохранить союз и беспошлинное пересечение границы, но избрать своего великого князя либо передать всю законодательную власть сейму и не зависеть от политики польского короля вообще. Но эти планы так никто и не успел осуществить! Ян Собесский один оказался слишком слабым, хотя его и считали все силачом. Мой отец часто говорил, что Янка слаб характером.
— А я сильный! Меня так все и зовут! — улыбнулся довольный Фридрих. — Я и мечту вашего отца смогу осуществить!
— Неужели? — Кароль подался вперед, немало удивленный.
— Так, мой друг, так! Вашей стране нужна полная независимость от поляков, этого глупого своей чванливостью народа, держащего собственных крестьян в полной забитости, как свиней!
Фридрих встал и принялся ходить по комнате, подняв, словно скальд, руку.
— Я разорву этот порочный круг, мой друг! Я не буду счастливым королем, если мой народ будет несчастлив! Хотят литвины независимости? Они ее получат! Моя власть в вашем Княжестве будет лишь номинальной. Мы, как вы верно сказали и как верно желал ваш славный отец, сохраним беспошлинное пересечение границ друг друга, сохраним связь между народами, но литвины пусть сами полностью управляют своей страной!
— И вы, король, пойдете на такую жертву? — не верил своим ушам Кароль.
— Это не жертва! — улыбнулся Фридрих, останавливаясь и глядя счастливо на Кароля. — Это нарушенное status quo! Я же хочу его исправить, чтобы оставить в истории доброе о себе воспоминание. Конечно, вы правильно спрашиваете и о жертве. Жертвовать надо. Но я компенсирую уход из-под моей власти Литвы тем, что восстановлю еще одно нарушенное status quo — вновь приобрету Ливонию, отданную Швеции при Жигимонте Ваза. Вы не хотите зависеть от поляков — и я вам помогу, а жители Риги не хотят зависеть от шведов — и я им тоже помогу! Рижане уже сами просились под мою корону, еще когда я был саксонским курфюрстом. Вот поможете мне в деле присоединения Риги к Речи Посполитой, а я помогу вам с отделением Литвы от чересчур навязчивой Польши! На любых ваших условиях!
— Думаю, мы договорились, — улыбнулся Кароль, — тут у нас в самом деле о независимости заговорили вновь в связи с тем, что ляхи запретили наш собственный язык, в нашем же собственном государстве
— Так! Возмутительно! — согласился Фридрих, почему-то улыбаясь при этом. — Это есть, как говорят французы, не па нормаль!
— Постойте, — Кароль перестал улыбаться, — но ведь Рига — это Швеция, пусть там и живет много немцев! А шведы с ливонцами? Захотят ли они отдать Ригу нам?
— Вот тут-то и нужно нам хорошенько подумать, как сделать лучше, чтобы захотели, — тоже резко задумался до сих пор сияющий, словно медное блюдо, король. — Воевать… Не хотелось бы. У них хорошая армия. Шведы храбрые и сильные солдаты. Что-то надо придумать. Герр Паткуль этим усердно занимается, но одного его недостаточно. Уж больно… — Фридрих скривил физиономию, словно ему подсунули под нос лимон. — Уж больно он скандальная личность в Швеции! А у вас авторитет не запятнан ничем! В Ливонии много живет литвинов, которые были бы рады оказаться вновь в пределах Речи Посполитой.
— Надо поговорить с их королем. Может, выкупить, может, взять в аренду… Там тоже новый король, Карл. Очередной Карл. У них там все Карлы! — засмеялся Кароль.
— Англичане называют его Чарльз. Он мой, между прочим, кузен, — усмехнулся Фридрих и вновь погрузил свое массивное тело в кресло перед столом, — но он совсем еще юн, ему нет и семнадцати лет. Говорят, сумасброден.
— Но король не захочет терять Ригу, даже шестнадцатилетний, даже сумасбродный!
— Не захочет, — глубокомысленно повторил Фридрих, все больше погружаясь в какие-то размышления, — но он молодой и непослушный, как говорят о нем. Таких легко провести, мой друг Кароль. Может, как-то надавить на него, подослать кого надо, девушку, к примеру, красивую, да уговорить? Паткуль уверял меня, что за мной пойдет вся Рига. Рига уже готова.
— А почему так? Чем им там плохо? — недоверчиво спросил Радзивилл.
— Там высокие налоги на нужды армии. Я снижу им налоги. Да и немецкое рыцарство Риги явно желает себе такого короля, как я, тоже немца, — объяснил Фридрих, махнув рукой, как бы говоря, мол, и так все понятно. Он, конечно, скрывал от Кароля свои секретные делишки по прикарманиванию Риги. Как, впрочем, и сам ничего не знал, как же его с Паткулем план по приобретению Лифляндии реализуется на самом деле. Паткуль пока что ничего не сказал о провале попытки переманить рижан на свою сторону. Фридрих же продолжал витать в своих розовых облаках, наивно доверяя информации неисправимого комбинатора и авантюриста Паткуля.
Но Кароль Станислав покидал Варшаву окрыленный. Его мнение о Фридрихе резко изменилось. «Так, он некрасиво пришел к власти, но, похоже, собирается красиво править, с ним можно договариваться! Он деловой человек!» — радостно думал, трясясь в карете, Кароль, скинув надоевший парик на сидение и доставая флягу с крамбамбулей.
— Ну, за удачу нашего союза! — крикнул он в стенку кареты и выпил…
Кароль срочно списался с Павлом Потоцким и Миколой Кмитичем, и вот, как это делали отцы Кароля и Миколы, зимним декабрьским вечером все они сидели в Несвижском замке напротив камина. За окном завывал лютый ветер, гоняя снежинки, раскачивая голые ветки дубов возле Пионерского пруда, но внутри царили уют и зачарованная тишина знаменитого замка… В Гетманском зале, где собрались друзья, теплом грели кафельные и фаянсовые печи, украшенные лепниной, потрескивали камины с металлическими геральдическими изображениями. Стены украшали дубовые резные панели, лепка, покрытая позолотой…