Северная буря
Шрифт:
Велиндре заставила себя расслабиться, распласталась и поплыла. Закрыв глаза, сосредоточилась на воздухе в легких. Как бы его там ни было мало, но это воздух, и он принадлежит ей. Крохотная частица инородной стихии за колдовской преградой. Он, этот воздух, кружил над морями в пору великих бурь, когда вода выполнила веления воздуха. Он проносился над сушей, когда огонь тешился влагой в летнюю жару. Лишь воздух изведал крохотные пустоты в земле, где не пройдет вода.
Зеленое сияние над головой заколебалось, там и сям в нем появились аквамариновые блики. Затем воды пронзил сапфировый свет, выбросив колдунью наверх. Она лежала на водной глади,
— Опять же восхитительно, великий Азазир. Я еще ни разу не встречала такого господства над стихией.
Она заставила себя поднять голову. Отбросив в сторону мокрую косу, стерла с лица жгуче-холодные струйки. Зеленый свет вихрился вокруг льдины, на которой она плыла. Велиндре бдительно следила за ним, подмечая украдкой, какими запасами воздуха располагает. Зеленый вихрь завертелся быстрее, темнея на глазах. Под льдиной образовался могучий водоворот, начинавшийся на дне. Вокруг колдуньи выросли водяные стены. Вода захлестнула ее на уровне локтей, затем плеч, накрыла с головой. Велиндре взметнула кисть руки, из ладони хлынул бирюзовый свет. Ее волшебство остановило озеро, которое снова едва не сомкнулось над ее головой. Велиндре встала на колени, воздев обе руки. Свет все усиливался, омывая пространство пронзительной лазурью. Волшебство Велиндре крепло, разливалось, вынуждая изумрудно сиявшие воды пятиться. Водоворот бушевал, потом вдруг на краткий миг исчез, и льдина чуть не ухнула в пустоту. Но Велиндре успела опустить ладонь, голубой огонь заполнил провал, разорвал зеленый вихрь и разметал по озеру. Вода неистово колыхалась. Велиндре вцепилась в льдину горящими от холода пальцами. Повторился уже знакомый смех, окрашенный теперь радостным возбуждением.
— Я бы предпочла встретиться с тобой лицом к лицу! — выкрикнула Велиндре, стараясь сохранить достоинство.
Она оглядела воду, камни и небо в быстро сгущающихся сумерках. Как далеко до берега? Можно ли положиться на воздух, перенесет ли он ее над простором зачарованных вод? Не стоило и думать превзойти Азазира, пытаясь управлять водной стихией. Он безусловно куда опытней.
— А как ты узнаешь мое лицо? — Жестокая насмешка прозвучала в голосе, летящем над озером.
— Разумеется, я его не узнаю, — Велиндре понапрасну вглядывалась, отыскивая источник звука. — Совет Хадрумале не позаботился, чтобы твое изображение висело в каждом замке, — едко добавила она.
— Совет Хадрумале, несомненно, считает меня мертвым, если вообще обо мне помнит, — за этими словами, прозвучавшими как будто из-под воды, слышалась угроза. — И мне не кажется, что ты здесь появилась с их благословения. Что мне помешает тебя убить?
— Для начала я помогу тебе всем, чем сумею. — Она воспользовалась передышкой и окутала себя паутиной ярко-голубых чар. Теплее не стало, но отсутствие сырости — лучше, чем ничего. — Убив меня, ты не узнаешь, что меня сюда привело.
— А ты полагаешь, будто я хочу это знать? — спросил волшебник.
— Дневники Отрика! — выпалила
— А зачем ты читала дневники Отрика? Это он тебя сюда послал? — Теперь голос прозвучал у нее за спиной.
Велиндре обернулась и раскрыла рот. На поверхности озера стоял некто. Человек. Или, во всяком случае, прозрачные очертания худого жилистого мужчины с длинной бородой и спутанными волосами, летящими по ветру. Зеленые потоки волшебства двигались внутри этой фигуры, подобие костей и вен на мгновение возникало и тут же рассыпалось искрами.
— Так тебя Отрик послал? — повторил Азазир. Бесцветные глаза изумрудно вспыхнули и снова погасли.
— Отрик мертв, — сообщила Велиндре. Она закусила холодную губу и обнаружила, что лицо онемело, и она его не чувствует.
— Да? — Азазира, похоже, эта новость не слишком поразила. — Это он тебя учил? В твоем волшебстве заметны его приемы.
— Да, он меня обучал, — она кивнула. — Но не всему, что знал. Не всему, что вы оба постигли. Я хотела бы заполнить эти пробелы.
— У тебя мощный потенциал, — заметил Азазир, приблизившись к ее сапфировой оболочке. Зеленое сияние то вспыхивало, то угасало внутри его водяного тела. — Как и у Отрика. Но понимаешь ли ты, как он?
— Что понимаю? — настороженно спросила она, стуча зубами. — И уж точно ничего не пойму, если замерзну насмерть. Мне надо попасть на берег и обсохнуть.
Азазир словно не услышал ее жалобы, лишь простер бесцветную руку:
— Ты понимаешь пределы волшебства? Ты понимаешь, что это единственные пределы, с которыми мы должны считаться? — Он коснулся ледяной оболочки, и зачарованный воздух вырвался наружу. Свирепый холод пронзил ее скудную мокрую одежду. — Ш-ш, — прошептал Азазир, глядя фосфоресцирующими глазами.
И воздух, который Велиндре связала своими сапфировыми чарами, опять вернулся в ледяную сферу. Но теперь его наполнял туман из мельчайших капель, изумрудный свет смешивался с голубым.
— Отрик увидел в тебе это? — продолжал чародей, обогнул Велиндре и на мгновение застыл лицом к лицу.
— Увидел что? — раздраженно рявкнула она, стараясь не терять его из виду. Нелегкая задача. Чародей перебирал прозрачными ногами, оставляя зеленый сияющий след на поверхности воды, погружаясь и всплывая.
— Поэтому он и послал тебя ко мне? — спросил водный чародей. — Чтобы сделать то, чего не смог сам? Он видит это в тебе? Отвагу, которой никогда не хватало самому? Уступить, стать единым со стихией! Это и есть то, что ты хочешь постичь?
Аквамариновые чары слепили глаза Велиндре, вызывая головокружение.
— Ибо есть дивное волшебство, доступное тем, кто воистину сольется со стихией, — искушая, прошептал он.
— Я хочу услышать, что тебе известно о драконах, — решительно заявила Велиндре, пытаясь не смотреть на колдуна и вновь обрести силы, чтобы управлять воздушными стихиями.
— Ну конечно, — Азазир кивнул со счастливой улыбкой. — И поэтому ты станешь делать все, что я захочу. Что угодно.
Велиндре поняла, что Азазир безумен. Ощутила, что его волшебство сковало каждую частицу ее колдовской силы, а она понятия не имеет, как выпутаться. Азазир шагнул через бирюзовое сияние, и его прозрачные ладони погрузились в ее плечи. Негодуя, она понапрасну разевала рот, потому что не могла вымолвить ни слова. Образ колдуна стал терять очертания, а его водяная сущность проникла в ее плоть и кровь.