Северная Аврора
Шрифт:
– Ясно! – громче всех ответил Касьян Терентьев.
Фролов на мгновение умолк, словно увидев перед собой людей, ползущих по снежному обрывистому склону Ваги.
Подняв руку, он крепко сжал ее в кулак и тряхнул им.
– Бой будет очень трудный… Но партия учит, что коммунисты должны побеждать в любых условиях. Вы будете на самых опасных местах. На то вы и коммунисты.
Крепко пожав руку Черепанову и пожелав всем успеха, он поднялся на крыльцо.
– Товарищ комиссар, – раздался за его спиной голос дежурного. – Егорова явилась.
Фролов
– Здравствуй, Леля, – негромко сказал он. – Пойдем-ка со мной.
6
В штабе толпился народ. Войдя вслед за Фроловым в комнату, Леля увидела Любу. Та сидела на подоконнике и, когда Леля проходила мимо, как-то по-особенному подмигнула ей.
«Может быть, и Драницын здесь?» – подумала Леля. Но и во второй комнате его не оказалось.
В третьей комнате, где, видимо, расположился комиссар, стояла кровать с продавленным пружинным матрацем, на окнах висели старенькие кружевные занавески, в углу виднелись иконы.
– Садись, – кивнув на стоявший посреди комнаты единственный стул, сказал Фролов.
Леля села. Она не понимала, зачем комиссар привел ее сюда. Почему она не получила назначения, как все остальные коммунисты?
Фролов молча прошелся по комнате.
– Ты на лыжах ходить умеешь? – спросил он Лелю.
– Конечно, умею…
– А стрелять?
– Тоже умею. У меня папин револьвер остался.
Фролов остановился у окна. Леле показалось, что он за ней наблюдает.
– Ну, вот что, – сказал комиссар, присаживаясь на кровать. – Есть одно опасное дело. Наша разведка обнаружила между Шолашами и Высокой горой американский склад боеприпасов. Его необходимо взорвать. Но возле склада день и ночь стоят часовые. Никого, кроме женщин, они к себе не подпустят. Склад находится у дороги. Неподалеку лес. Там будут три наших парня. Лыжники. Они и взорвут. Но нужно отвлечь часовых. Днем их только двое. Ночью несколько человек с пулеметом. Поэтому действовать придется днем. Вы с Любой отвлечете часовых, а лыжники взорвут склад. Понятно?
– Понятно, – прошептала Леля.
– Сможешь?
– Смогу…
– Подумай. Такие дела наобум не решаются.
– Я подумала, – просто сказала Леля. – Отец научил меня ничего не бояться. Я же коммунистка, товарищ Фролов.
Операция, о которой комиссар рассказал Леле, тщательно обсуждалась им вместе с Драницыным, Бородиным и Сергунько. Когда речь зашла о том, чтобы поручить выполнение этой операции Любе Нестеровой и Леле Егоровой, Драницын спросил:
– А свою дочь, Павел Игнатьевич, ты бы послал на такое дело?
– Послал бы, – сказал Фролов.
Драницын замолчал.
Фролову было мучительно трудно отправлять девушек на такую рискованную операцию. Но уничтожить склад, лишить противника боеприпасов значило обеспечить успех ночного штурма Высокой.
Напряженно всматриваясь сейчас в лицо Лели, Фролов думал: понимает ли эта маленькая и слабая на вид девушка, почему выбор пал
– Ну, дочка… решено! Идешь! – сказал Фролов.
В комнату, вошли Драницын и Бородин. Леля покраснела, вскочила с табуретки и, будто рассердившись на себя за это, покраснела еще больше.
– Звать Нестерову? – спросил Драницын, бросив беглый взгляд на Лелю.
– Зови, – словно нехотя ответил Фролов.
Через час две девушки, одна в новеньком тулупчике, а другая в нарядной бархатной шубке, шли на лыжах по деревенской улице. На выходе из деревни, у кустов лозняка, они встретили высокого военного в двубортной шинели. Лошадь его с опущенными поводьями бродила неподалеку.
– Я хотел проводить вас, – сказал Драницын, подходя к Леле и косясь на Любу. – Дорогу запомнили? Сначала по лесу до мельницы, потом тропкой на Шолаши. Но в Шолаши ни в коем случае не заходите.
– Да, да, – не глядя на него, ответила Леля. – Мы знаем.
– Лыжники уже ушли.
– Мы все знаем, – повторила Леля.
Люба хитро смотрела на Лелю и Драницына. «Ну, уж прощайтесь… прощайтесь, дружки любезные. Чего там!» – говорили ее лукавые глаза.
– Оружие в исправности? – спросил Драницын.
– Люба проверила, – ответила Леля.
– Ну, Люба, я на тебя надеюсь, – сказал Драницын, подавая ей руку. – Слышишь?
– Слышу… – проговорила Любаша.
Она отлично понимала, что сейчас происходит в душе Драницына, и ей вдруг стало жаль его. «Тоже ведь еще молоденький», – с сочувствием подумала она.,
– Не тревожьтесь, все выполню, – грубовато сказала Люба. – С батькой на медведя хаживала. Управлялась. Даст бог, и нынче справимся. Бывайте здоровы!
Запрятав под шапку выбившиеся волосы, она сильно взмахнула палками. Лыжи легко заскользили по замерзшему снежному насту.
Драницын и Леля остались одни.
– Никак не предполагал, что так получится, – смущенно сказал Драницын, как будто был в чем-то виноват перед Лелей. – Что угодно предполагал, только не это… Ведь это я подал идею о взрыве склада.
Леля посмотрела ему в глаза.
– Ну что же, хорошая идея… До свиданья, – сказала она дрогнувшим голосом. – Я даже не знаю, как вас зовут.
– Леонид, – тихо ответил Драницын. – Леня…
– Леня? – повторила девушка. – До свиданья, Леня. Если вернусь, встретимся. Если нет… прощайте, Леня.
Она тоже взмахнула палками и, не оборачиваясь, понеслась вслед за Любой.
Драницын долго смотрел ей вслед. Затем достал папиросу и вынул из коробка спичку. Спички тогда были скверные. «Если загорится сразу, все будет хорошо», – усмехаясь в душе собственному суеверию, подумал он. Спичка загорелась. Он с облегчением вздохнул.
В кустах фыркнула и завозилась его лошадь. Слышно было, как она хрупала, перегрызая тонкие розовые плети лозняка. Драницын вскочил в седло и пустил ее вскачь.