Север и Юг

Гаскелл Элизабет

— Боль! Нет, — ответила миссис Хейл, ее щеки вспыхнули. — Мне больно думать, что я больше никогда не увижу моего дорогого мальчика. Но он поступил правильно, Маргарет. Они могут говорить все, что угодно, но у меня есть его собственные письма, и я поверю ему, моему сыну, охотнее, чем любому военному трибуналу. Подойди к моему японскому шкафчику, дорогая, и во втором ящике слева ты найдешь пачку писем.

Маргарет выполнила просьбу. Там были желтые, испорченные морской водой листки, с тем особенным запахом, которым пропитаны письма моряков. Маргарет принесла их матери, та развязала шелковую ленточку дрожащими пальцами и, сверив даты, дала Маргарет прочитать их, поспешно и взволнованно пересказывая их содержание еще до того, как дочь успела пробежать глазами страницу.

— Ты видишь, Маргарет, они

с самого начала невзлюбили этого капитана Рейда. Он был вторым лейтенантом на их корабле, «Орионе», на котором Фредерик плавал тогда. Бедняжка, как он был хорош в своей форме гардемарина, с кортиком в руке, он разрезал им все газеты, будто это был нож для бумаги! Но этот мистер Рейд просто возненавидел нашего Фредерика. А потом… подожди! Эти письма он писал с борта «Расселла». Когда его назначили на этот корабль, он обнаружил в команде своего старого врага, капитана Рейда, и был готов терпеливо сносить его придирки. Посмотри! Вот это письмо. Прочти его, Маргарет. Где он говорит это… стой!.. «Мой отец может быть уверен во мне, я снесу с надлежащим терпением все, что один офицер и джентльмен может стерпеть от другого. Но, зная о прошлом моего нынешнего капитана, я признаю, что с опасением ожидаю, что его жестокость даст о себе знать и на борту „Расселла“». Ты видишь, он обещал сносить все терпеливо, и я знаю, он так и делал, потому что он был самым добрым и покладистым мальчиком, когда его не сердили. Это то письмо, где он рассказывает о капитане Рейде — о том, как он разозлился на свою команду, потому что те не так быстро ставили паруса, как команда «Мстителя»? Видишь, он рассказывает, что у них на борту «Расселла» было много новичков, в то время как «Мститель» находился почти три года в порту и командиры ничего не делали, а только муштровали своих людей, заставляя их бегать вверх и вниз по снастям, подобно крысам или обезьянам.

Маргарет медленно читала письмо, наполовину неразборчивое из-за выцветших чернил. Это могло быть… возможно, это и было… обвинение капитана Рейда в излишней жестокости, может намного преувеличенное рассказчиком, который написал его, еще не остыв от ссоры. Несколько моряков находились наверху на снастях марселя, капитан приказал им спуститься наперегонки вниз, угрожая тому, кто спустится последним, плеткой-девятихвосткой. Фредерик стоял на дальнем конце балки и понял, что не сможет обогнать своих товарищей, но все же, опасаясь бесчестья, отчаянно бросился вниз, не смог перехватить веревку, сорвался и упал на палубу без чувств. Он пришел в себя спустя несколько часов; возмущение команды корабля достигло предела, когда молодой Хейл писал эти строки.

— Но мы еще долго не могли получить это письмо, очень долго, и получили его уже после того, как услышали о мятеже. Бедный Фред! Надеюсь, ему стало хоть немного легче, когда он написал нам, хотя он и не знал, как отправить его, бедняга! А потом, то есть задолго до того, как письмо Фреда дошло до нас, мы увидели сообщение в газетах о жестоком мятеже, вспыхнувшем на борту «Расселла», и о том, что мятежники захватили корабль и стали пиратами. И что капитан Рейд был посажен в лодку и брошен на произвол судьбы, с ним находилось еще несколько офицеров, их позднее подобрал пароход из Вест-Индии. О Маргарет! Мы с твоим отцом обезумели от горя, увидев список спасенных, в котором не было имени Фредерика Хейла. Мы подумали, что произошла какая-то ошибка, потому что бедный Фред был таким хорошим мальчиком, только, возможно, чересчур вспыльчивым. И мы надеялись, что они напечатали «Халл» вместо «Хейл», газеты так небрежны. И на следующий день к тому времени, как привозят почту, папа отправился в Саутгемптон получить газеты. Я не могла оставаться дома, поэтому пошла встретить его. Он опаздывал, очень сильно опаздывал. Я села у изгороди и стала ждать его. Наконец он появился с поникшей головой и ступал так тяжело, как будто каждый шаг давался ему с трудом. Маргарет, теперь я понимаю его.

— Не продолжай, мама. Я все понимаю, — сказала Маргарет, наклоняясь к матери и с нежностью целуя ей руку.

— Нет, ты не понимаешь, Маргарет. Никто не поймет, кто не видел его тогда. Я едва могла подняться и встретить его… Все, казалось, закружилось вокруг меня. И когда я подошла к нему, он ничего не сказал и, казалось, удивился, увидев меня там, в трех

милях от дома, возле Олдемского бука. Он взял мою руку в свою и гладил ее, как будто хотел успокоить меня, чтобы я мужественно встретила тяжелый удар. Но я задрожала так, что не могла говорить, и он обнял меня и, прижав свою голову к моей, начал раскачиваться и плакать и тихо, едва слышно стонать, а я стояла смирно и только просила рассказать мне, что он узнал. А потом он резко дернул рукой, как будто кто-то двигал ею против его воли, и протянул мне эту мерзкую газету, которая называла нашего Фредерика «отъявленным негодяем» и «подлым и неблагодарным предателем». О, чего только они не наговорили! Я разорвала газету на мелкие кусочки… О, поверь, Маргарет, я бы порвала ее зубами. Я не плакала. Я не могла. Мои щеки горели как в огне, и мои глаза жгло огнем. Я заметила, что твой отец серьезно смотрит на меня. Я сказала, что это все ложь, и так оно и было. Месяцы спустя пришло это письмо, и ты видишь, что Фредерик не виновен ни в чем. Все случилось не из-за него, а из-за этого капитана Рейда. И, ты видишь, большинство матросов поддержали Фредерика… И, Маргарет, — продолжала она после паузы слабым, дрожащим, измученным голосом, — я даже рада этому… Я горжусь, что Фредерик воспротивился несправедливости, он был не просто хорошим офицером, он сделал больше…

— Как и я, — ответила Маргарет твердым, решительным голосом. — Верность и покорность прекрасны, когда мы покоряемся мудрости и справедливости. Но достойный человек не станет терпеть деспотичную власть, что действует несправедливо и беспощадно, себе во благо, презирая слабых и беспомощных.

— И все-таки я бы хотела увидеть Фредерика еще раз, только один раз. Он был моим первенцем, Маргарет. — Миссис Хейл говорила тихо и печально, словно извиняясь за свое желание, за то, что она как будто не ценила своего оставшегося ребенка.

Но такая мысль даже не приходила в голову Маргарет. Она просто думала о том, как исполнить желание матери.

— Это случилось шесть или семь лет назад. Они все еще будут преследовать его, мама? Если бы он приехал и предстал перед судом, каким бы было наказание? Конечно же, он может привести доказательства, что его спровоцировали.

— Это не принесло бы пользы, — ответила миссис Хейл, — некоторые матросы, которые поддержали Фредерика, были схвачены, и на борту «Амисии» состоялся военный трибунал. Я полагаю, они сказали все, что могли, в свою защиту, бедняги, потому что это подтверждало историю Фредерика, но все было бесполезно. — И впервые за время разговора миссис Хейл заплакала.

Маргарет было страшно задавать новые вопросы, и все же она спросила:

— Что с ними случилось, мама?

— Их повесили на нок-рее, — ответила миссис Хейл строго. — А хуже всего был суд, приговоривший их к смерти и утверждавший, что они сами виноваты и что их ввели в заблуждение старшие офицеры.

Они долго молчали.

— И Фредерик был в Южной Америке много лет, не так ли?

— Да. А теперь он в Испании. В Кадисе или где-то рядом. Если он приедет в Англию, его повесят. Я никогда не увижу его, потому что, если он приедет в Англию, его казнят.

Маргарет не знала, что сказать в утешение. Миссис Хейл повернулась к стене и лежала неподвижно, позволив отчаянию завладеть ее душой. Не было слов, чтобы успокоить ее. Она вырвала свою руку из руки Маргарет нетерпеливо, как будто больше всего на свете хотела остаться в одиночестве, наедине с воспоминаниями о сыне. Когда пришел мистер Хейл, Маргарет вышла, подавленная унынием, не видя вокруг ни проблеска надежды.

ГЛАВА XV

ХОЗЯЕВА И РАБОЧИЕ

Мысль сражается с мыслью. Искра правды Возникает в столкновении меча и щита. В. С. Лэндор

— Маргарет, — сказал мистер Хейл на следующий день, — мы должны нанести миссис Торнтон ответный визит. Твоя мама не очень хорошо себя чувствует и считает, что не сможет идти так далеко. Но мы с тобой сходим к Торнтонам сегодня днем.

По дороге мистер Хейл спросил с плохо скрываемым беспокойством:

— Ты советовалась с врачом, Маргарет? Ты посылала за ним?