Сети

Тот Пол А.

– Его так уже не называют. Он прошлым летом на два дюйма вырос.

Холли кивнула на Тодда Хэмптона:

– Он тебе больше подходит. Неужели обязательно надо выбирать парней с проблемами?

– Ты сама с проблемами.

– А ты трусиха. Трусливые девушки попадают в беду.

– Смешно от тебя это слышать, Холли Гонайтли. У Ната никаких проблем нет, кроме застенчивости.

– Застенчивые трусливым не пара. Таков закон природы.

– В любом случае не имеет значения. Я ему не нравлюсь.

– Не нравишься? – рассмеялась Холли. – Да он в тебя

по уши втюрился. Только делать ничего не хочет. Ты сама собираешься действовать?

Шейла пожала плечами.

– Ну, не знаю, – сказала Холли.

Шейла знала, что Холли не выдерживает настоящих сражений, особенно после развода ее родителей, поэтому они никогда долго не спорили. Шейла всегда «признавала» правоту Холли, даже если впоследствии не одну неделю не могла понять почему.

И теперь, после стольких лет, Шейле по-прежнему претила мысль, что в их взаимоотношениях она играет роль пуделя, тявкающего рядом с бульдогом Холли. Тем не менее обожала подругу, которая с течением времени не обуздывается, сколько бы ни разнуздывалась.

– Мы стали старше, – заметила Шейла.

Но молодая Шейла – Шейла Первая – уже клюнула на фехтовальную униформу. Лезвие холодит сквозь перчатку. Старая Шейла лгала, утверждая, будто не хочет убивать Мориса… по крайней мере, того, кем он стал.

– Я подумаю насчет курсов, – сказала она.

В красочных завитках и мазках, только начинавших намекать на лицо Шейлы, Морис увидел самую первую женщину, перекинувшую мостик в его воображение. Она ему внушала ощущение безопасности. Вскоре он занимался настоящим сексом с настоящей женщиной.

Так было не всегда. Когда-то давно он писал девушек, женщин, до которых не мог дотронуться. Все началось с намека Рокси, в которую он был влюблен в восьмом классе, что она хочет с ним «гулять». Поэтому он через приятеля передал ей записку и получил письменное согласие.

Любовь была близка.

На следующий день она столкнулась с ним в коридоре.

– Я хочу гулять не с тобой, а с Мисом – с Эриком Мисом, а не с Морисом.

Он написал два портрета Рокси, превратив первый в мишень для дротиков, а другой предназначив для жадного созерцания. Часами сидел над вторым. Спал вместе с ним. Он – она – словно шептал в ночи: «Я понимаю», – подкатывался поближе, посвящая в подростковые ритуалы. Именно тогда Морис понял, что обладает талантом не только к искусству, но и к самоудовлетворению. В последующие одинокие годы на первом месте стояла фантазия – до появления Шейлы.

– А потом что было? – спросил Иона.

– Женитьба.

– Страх.

– Что ты об этом знаешь?

– Я все знаю. Ты открываешь мне свои секреты, сам того не замечая.

– Зачем мне это надо?

– Затем, что ты зря тратишь жизнь.

Морис мыл кисти в раковине, краски текли в сливное отверстие.

– И она вот так утекает, – добавил Иона, – прямо у тебя сквозь пальцы.

Мысль о том, что руки его омывает

красочная Шейла, показалась на удивление эротической.

Возможно, другой вид секса, на клеточном, подкожном уровне.

– Боже мой, – сказал Иона, – ты возбудился?

Дверь студии была приоткрыта ровно настолько, что Шейла и Холли видели Мориса с кухни. Шейла придержала Холли за локоть, но та вырвалась, ринулась в студию, обняла Мориса, который вскочил на ноги, будто вздернутый веревкой. Поспешно отмахнувшись от своих фантазий, он и от нее отмахнулся.

– Ох Боже, – сказала Холли.

– Нет, – сказал Морис.

– О да. Я всегда знала. Пухленький маленький извращенец. – Она прильнула к нему, прошептав: – Все в порядке. Я обещала Шейле, если с ней вдруг что случится, как следует о тебе позабочусь, мой гадкий мальчишечка.

– Что тут происходит? – спросила Шейла.

Иона, сидя на коробках, закурил сигарету, выпустил дым в сторону Мориса и сказал:

– Хреновина полная.

Холли подбоченилась.

– Холли! – сказала Шейла. – В чем дело?

– Он тут… – начала Холли, – он тут пишет, несмотря на твое запрещение.

– Пошли отсюда.

На кухне Шейла сказала:

– Он иногда на меня пристально смотрит. Не сексуально, а… как после секса. Он выше секса.

– Ждешь моего совета? Сходи к консультанту. Заплатишь – почувствуешь будто бы разницу. Хотя никакой разницы не будет. Поэтому экономь деньги.

– Начиню понимать твои супружеские проблемы.

– Слушай, я заранее выбросила бы Мориса на свалку, исследовав его как донора крови. Не нравится мне такой тип – к какому бы типу ты его ни относила. Похорони его вместе со своими старыми игрушками.

– По-моему, ты любишь Мориса. Глубоко в душе.

– Я предпочитаю возможное. А Морис невозможен. Ноль в квадрате равняется нолю.

– Неплохая работа для твоих говенных мозгов, – признал Иона. – Обалдеть.

Морис отложил свои кисти.

– Думаешь о сексе? – продолжал Иона. – Наверняка чертовски давно не бывало. В чем, кстати, проблема? Кризис среднего возраста? Тебе нужна интрижка с другой женщиной, а не с воображаемым вариантом собственной жены.

– Что там в ее улыбке тебя восхищает? Тем не менее хочешь расстаться с ней, правда? Время идет, дружище. А ты в основном сам с собой разговариваешь. Не смешно ли? Тем временем уголки ее губ так быстро направляются к югу, что тебе стоило бы раздобыть субмарину. Можешь поверить, она к тебе тоже не так уж привязана. Посмотри на себя.

– Они там тебя обсуждают сейчас. Слышишь приглушенные голоса? Они не любят приглушенных тонов. И позабудь о том, что она думает на самом деле. Сам за нее скажу: Шейла в данный момент думает, что, если ты и дальше будешь раздаваться такими же темпами, достигнув трагического объема при своем трагикомическом росте, она не станет возражать, чтобы тебя целиком затопило твое собственное дерьмо.