Сети Культа
Шрифт:
Надежда на то, что Бэстифар хочет прояснить ситуацию и наладить отношения, оставалась, но казалась слишком сказочной. А от воли аркала сейчас зависело очень многое. Как минимум, судьба Аэлин и Грэга. Если Бэстифар согласится дать им убежище в Малагории, это убережет их от расправы со стороны Культа.
Хотя бы их двоих…
О том, какая участь уготована ему самому, Мальстен старался не думать.
– Ты готов? – окликнула его Аэлин. Она перекинула лямку заплечной сумки через голову, отбросила длинные светлые волосы с лица и положила руку на рукоять паранга, закрепленного
Мальстен прочистил горло и кивнул, подбирая только что уложенные вещи.
– Да. Можем идти. Нужно только попрощаться с Тиссой.
– Она сказала, что будет поблизости, – улыбнулась Аэлин, указывая спутнику на дверь.
Не говоря больше ни слова, Мальстен поспешил покинуть небольшую хижину.
Тисса действительно находилась неподалеку: возилась в небольших грядках, притаившихся за ветхой лачугой.
– Тисса, – позвал Мальстен. – Мы отправляемся в путь. Прости, что стеснили тебя дольше, чем планировали. Если я могу что-то для тебя сделать…
Тринтелл распрямилась во весь свой внушительный рост. Ее ветвистое тело издало сливающийся с лесом древесный треск. Мальстен поймал себя на мысли, что Тисса, должно быть, очень стара, но по ее внешности определить это было невозможно.
– Единственной возможной помощью от тебя, Мальстен Ормонт, будет то, что ты сейчас покинешь мой дом. Больше мне ничего не нужно, – серьезно ответила лесная ведьма.
У Мальстена от этих слов возникло стойкое впечатление, что он чем-то оскорбил или задел ее.
– Если я перед тобой провинился, приношу свои извинения. Мое предложение в силе: если я могу что-то…
– Просто уходи, – отрезала Тисса. Кивком она указала на Аэлин, которая все это время молчаливо держалась подле Мальстена. – Оба уходите. Рядом с вами находиться опасно. Особенно с тобой, Мальстен Ормонт. Ты живая легенда, которая слишком много раз обманывала смерть. Я, кажется, понимаю, почему Теодор дружен с тобой: дыхание Жнеца Душ так часто звучало за твоими плечами, что его холод можно почувствовать издали. Этот холод манит аггрефьеров. Вы двое убивали и должны были быть убиты слишком часто. Вы привлекли внимание. Рорх и ее помощник пристально наблюдают за вами. Я не хочу, чтобы через вас они увидели меня.
Мальстен неловко потупился и переглянулся с Аэлин. Она выглядела не менее сосредоточенной и напряженной, чем он сам.
– Ясно, – кивнул Мальстен. – Что ж, тогда не станем более тебе докучать. Еще раз спасибо тебе за все.
– Прощай, Мальстен Ормонт. И ты, девочка, прощай. Думаю, больше мы никогда не встретимся, – махнула ветвистой рукой Тисса.
***
Мальстен и Аэлин держались молча, пока не почувствовали, что достаточно отдалились от дома Тиссы. Последние слова лесной ведьмы оставили на душе неприятный осадок, погрузивший путников в мрачную задумчивость.
– Как твои глаза? – нарушила Аэлин тяжелое безмолвие. Она тут же оглянулась, всмотревшись в чащу леса, будто ждала, что тринтелл притаилась за близстоящим деревом.
От вопроса Мальстен вздрогнул,
– Все хорошо, благодарю, – ответил он, тут же виновато поежившись. – А как ты? Я толком не расспросил тебя об этом после пробуждения.
Аэлин тепло улыбнулась. Привычки Мальстена вызывали у нее умиление: по идее, после видения тринтелл он мог по праву считать себя пострадавшим и требовать внимания к своему состоянию, не отвлекаясь ни на что, но трудно было представить, чтобы он так поступил. Он, скорее, почувствует вину за то, что не проявил достаточно внимательности к своей спутнице.
– Не знаю, – честно сказала Аэлин. – Много впечатлений, и их тяжеловато переварить. Я жутко перепугалась за тебя. – Она помрачнела. – Боялась, что ты не переживешь видение Тиссы.
– Но все обошлось, – попытался успокоить ее Мальстен.
– Как сказать, – не согласилась Аэлин. – Ты два дня был без сознания. Теперь остается молиться, чтобы обошлось без последствий. – Она неловко поджала губы, покосившись на ладони Мальстена. Он это заметил и невольно сжал их в кулаки. – Когда ты пришел в себя, ты почти ничего не видел. Если бы у Тиссы не получилось тебя вылечить, что стало бы с нитями?
Отчего-то этот вопрос прозвучал очень интимно, и Аэлин почувствовала, как щеки заливает румянец. Мальстен выглядел не менее смущенным. Он отвернулся, как отворачивался всегда, когда ему было неловко, и пожал плечами.
– Сила данталли напрямую зависит от зрения, – нехотя заговорил он.
– Это значит…
– … что если бы у Тиссы не получилось вернуть мне зрение, я потерял бы силу.
Аэлин промолчала, не зная, что на это ответить. Ей не хотелось углубляться в разговоры о способностях данталли: заходя на эту территорию, они почти каждый раз ссорились. Мальстен множество раз говорил, что применяет нити безо всякого наслаждения. Возможно, он в это даже верил, но Аэлин была глубоко убеждена, что здесь он был не совсем честен.
На лице Мальстена вдруг появилась горькая, очень едкая усмешка.
– Догадываюсь, о чем ты сейчас подумала, – сказал он. – Вот только отсутствие нитей не сделало бы меня человеком, Аэлин. – Он серьезно посмотрел на нее, его глаза сделались льдистыми и холодными. – Я бы просто стал бессильным данталли, не более. И это не принесло бы ничего, кроме проблем.
К собственному удивлению, Аэлин не испытала злости, услышав, как в его голосе усиливается напор. Она качнула головой.
– Мальстен, я ведь на тебя не нападаю. Пожалуйста, не надо от меня защищаться.
Он удивленно распахнул глаза, едва прорезавшийся пыл обиды тут же поостыл.
– Извини, – тихо пробормотал Мальстен, избегая смотреть на Аэлин. – Ты права, ты ведь даже ничего мне не сказала. Это было неуместно…
Аэлин приблизилась к нему и положила руку ему на плечо.
– Мальстен, перестань. Все хорошо. Не обязательно так строго судить себя. После того, что ты пережил, вспылить мог любой. Ты ничем меня не обидел. Я просто напомнила, что я тебе не враг и ни в чем тебя не упрекаю.