Сеть

Храмкова Маша

Взгляд Мэгги скользнул по монитору УЗИ, затем по округлившемуся животу Сати и наконец остановился на ее лице.

— Привет, — улыбнулась Эвери и быстрым движением натянула майку на живот. — Ты и правда видишь взрывчатку?

— Не совсем вижу, но можно и так сказать, — ответила Мэгги. Ее лицо выражало любопытство. — Можно вопрос?

Сати вяло кивнула: она была уверена, что Мэгги спросит о ребенке.

— Кто имплантировал тебе ее? — вместо этого поинтересовалась Томпсон.

— Я не помню, — Сати на секунду задумалась. — Какой-то хирург, иммигрант.

Это было давно.

— Могу поспорить — он не был обычным хирургом, — сказала Мэгги и кивнула на монитор. — Один раз я сталкивалась с таким, по работе. Не думала, что когда-то увижу снова.

— Что там? — Ойтуш занервничал.

— Антивещество. В оболочке, частично поглощающей ультразвуковые волны, — ответила Мэгги.

Все трое замолкли в ожидании продолжения.

— Я могу распознавать молекулярный состав различных веществ, — пояснила Мэгги. — И то, что я вижу внутри тебя, не имеет аналогов нашем мире. Невозможно, попросту говоря.

— Как же оно существует, если оно невозможно? — удивился Ойтуш. Впрочем, тот же вопрос он мог бы задать и своему двойнику.

Мэгги ничуть не смутилась.

— Если допустить, что с нашим миром граничат множество подобных, почему бы предположить, что есть миры, в которых отличия более значительны? — сказала она. — Иногда между мирами встречаются “кротовые норы”, шунты, через которые происходит молекулярный обмен. Это, — Мэгги снова кивнула на монитор, — Один из таких случаев.

— Получается, внутри меня находится вещество из другой вселенной? — с сомнением спросила Сати.

— Да, и более того, крайне нестабильное, — сказала Мэгги. — Есть вероятность, что лишившись своей оболочки, оно создаст мощный молекулярный насос, который примется засасывать в себя вещества из нашего мира, что в итоге приведет к коллапсу.

— И смерти всего живого, — с мрачной иронией добавил Ойтуш.

— Вполне вероятно, — Мэгги равнодушно пожала плечами.

Сати поежилась: столько раз лишь чудо удерживало ее от того, чтобы произнести слова-активаторы.

— “Равновесие не должно быть нарушено”, — Ойтуш процитировал слова двойника. Он говорил, что пришел из другой вселенной… Раз это сделал один человек, должны быть и другие.

— Постой, ты сказала, “есть вероятность”, — напомнила Сати. — Значит возможен и другой исход?

— Есть, — Мэгги кивнула. — Распад антивещества может ограничиться мощным взрывом, способным стереть с лица какой-нибудь город. Как я полагаю, именно это нам и надо?

— Да, — кивнула Сати.

— Операции не будет, — отрезал Ойтуш. — Слишком опасно для ребенка.

— Риск, разумеется, есть, — задумчиво сказала Атли. — Но если учитывать способности Сати к регенерации, то при минимальном доступе…

— Не вариант, — Ойтуш категорически покачал головой. — Я запрещаю…

— Я согласна, — сказала Сати. — Мы проведем операцию, и извлечем бомбу. Это мое решение.

Она взглянула на Ойтуша, прямо и бескомпромиссно.

Какое-то время они буравили друг друга глазами, после чего парень наконец произнес:

— Атли, будет проводить операцию, а я ассистировать. Кое-что я тоже умею.

Сделка

Бомба лежала на столе. Аспидно-черная капсула размером с куриное яйцо, такая прочная на первый взгляд, и такая хрупкая в действительности. Оболочка хранила в себе чудовищную силу, способную либо уничтожить все живое, либо стать залогом победы сил сопротивления.

— Я присмотрю за ней, — сказала Мэгги, осторожно перекладывая взрывчатку в специально подготовленный контейнер.

Зои коротко кивнула в ответ. Операция подходила к концу; самое трудное было позади, но доктор Атли не расслаблялась: кто знает, какие сюрпризы могут случится в последние десять-пятнадцать минут.

Всегда болтливая и даже несколько забавная Зои, была сосредоточена как никогда. Ойтуш следил за ее глазами, такими выразительными из-за маски и хирургических очков, закрепленных на затылке. Он знал, что у них нет права на ошибку, ведь на кону было целых две жизни.

— Ты как? — негромко спросила Зои, перехватив взгляд Ойтуша.

Он не знал, что ответить. Уже лучше, чем в первые минуты, но все так же страшно. Руки быстро вспомнили прежние навыки, но мозг никак не мог отфильтровать эмоциональную окраску, мешающую относиться к делу хладнокровно.

— Потерпи. Немного осталось. — Ойтушу показалось, что Зои позволила себе улыбнуться.

Они накладывали последние швы. Одаренность Сати работала им на руку, и ткани затягивались буквально на глазах, достаточно было просто прижать их поплотнее. Размеренно пикал монитор, и этот звук успокаивал нервы словно метроном.

— Ты большая молодец, Сати, — похвалила Атли. Чтобы не навредить ребенку, девушке была сделана эпидуральная анестезия, но Сати все равно витала в облаках. Ойтуш выглянул из-за ширмы, которая отделяла операционное поле, и взглянул на нее. Лицо жены было безмятежным, а на губах играла легкая улыбка.

— Привет, — сказала она, заметив его.

— Привет, — отозвался Ойтуш, но в этот момент улыбка Сати дрогнула. Затем еще раз, и еще, и вот уже пальцы девушки свело судорогой.

— Атли! — крикнул Ойтуш, но врач и сама все поняла.

— Эклампсия. Давление растет, — Зои даже не взглянула на монитор. — Захри! Сульфат магния и побыстрее.

— Сати! — крикнул Ойтуш, но девушка уже не слышала его.

Ее зрачки расширились, а губы посинели, словно от холода.

— ИВЛ! — скомандовала Атли.

К лицу Сати прижали респиратор, но ее кожа продолжала синеть. Почувствовав себя абсолютно беспомощным, Ойтуш тупо смотрел, как ее бьет крупная дрожь, затем судороги, и вот Сати изогнулась дугой, чтобы совершить свой последний хриплый вздох. Пульс оборвался, и монитор запищал одной заунывной и невыносимой нотой.