Сеть дронов
Шрифт:
— Зачем ты всё время выделяешь слово «человек»?
— Я не знаю, как-то так у нас сложилось с самого начала, вот я и называю вас «человек Корней» и «человек Алекс». И Синий Куб так же называл. А тебе это неприятно?
— Совсем нет. Просто неудобно как-то звучит. Может, давай, вы будете называть меня просто — Алекс? Мне так больше понравится.
— Давай, — согласился Куб, — так будет короче и проще.
— Вот и договорились. Друзья всегда должны договариваться. Согласен?
— Согласен. Это хорошее правило. Мы обязательно будем его придерживаться, друг наш, Алекс.
И
— Ну, вот и отлично, друзья.
И тут один из дронов, «жук», (Тор в нём или Маленький Шар?), вдруг заволновался, и Алекс ощутил вопросительно-требовательные оттенки в его эмоциях.
— Что случилось, Куб, чего он хочет?
— Подошло к концу время зарядки аккумуляторов, надо выключать дизель. Маленький Шар волнуется, так как топлива у нас осталось очень мало, всего на несколько зарядок.
— Вот это интересно. Выключайте, давайте, а я погляжу.
Маленький Шар немедленно побежал к люку. За ним устремился Тор. Они вдвоём налегли на штурвал, и люк со скрипом отъехал в сторону. Шум дизеля стал заметно слышнее. Тор с Маленьким Шаром шмыгнули в люк, Алекс побежал за ними. Они пробежали метров тридцать по длинному, узкому тоннелю штольни, сделали вместе с ним правый поворот, градусов на сорок, и ещё метров через пятнадцать оказались у овальной металлической дверцы, размером в поперечное сечение тоннеля. И вошли внутрь.
Здесь уже вовсю грохотал дизель и висел сплошной слоистый сизый дым. Было жарко и сильно пахло перегретой, горелой смазкой. Помещение дизель-генераторной, было размером десять на пятнадцать метров, и имело метра три в высоту. На массивных бетонных фундаментах, стянутых железными полосами, стояли два дизельных мотора с соосными электрогенераторами. Один из дизелей со свистом рокотал и мелко, но сильно вибрировал, и эта его дрожь, казалось, передавалась прямо в мозг. Выхлопные трубы, выходя из цилиндров, объединялись в одну, и входили прямо в бетонную стену. А далее, каким-то замаскированным образом, очевидно, соединялись с атмосферой. Кстати, и воздухозабор осуществлялся подобным образом. Маленький Шар подбежал к работающему дизелю, подтянулся, вскарабкался и потянул за какой-то изогнутый рычажок. Раздалось свистящее «чуф-чуф-чуф», и дрожь, свист и грохот тут же смолкли. Тор побежал в, не замеченное ранее Алексом, соседнее помещение, и что-то там начал переключать. Все пошли за ним.
Это была аккумуляторная. На полу, в несколько рядов, стояли соединённые между собой плоскими, сделанными из позеленевшей меди, шинами, аккумуляторы. Они были очень большого размера, и Алексу почему-то подумалось — танковые аккумуляторы, тяжеленные, наверное, впятером, не утащишь, только расколачивать. Значит именно из-за соседства с этими химическими элементами, они и сидят там на пятачке. Чтобы не подвергать себя воздействию вредоносных паров.
Плоские медные шины уходили в какой-то электрощит, по-видимому, встречались там с кабелями из генераторной, и далее уходили в
— А там что? — спросил Алекс у Куба.
— Там коммутационная щитовая, кабельная разводка и помещение для обслуживающего персонала. Далее шел служебный тоннель, но теперь это всё плотно засыпано грунтом. Туда не пройти.
— Понятно. Стало быть, вы так и сидите возле колодца всё время? А погулять не выходите, хоть иногда?
— Я выхожу, — Алексу показалось, что Куб сказал это с оттенком гречи, — а вот они, нет.
— А почему — они нет?
— Потому, что этим выходом им не пройти.
— Интересная новость. А почему им не пройти?
— Потому, что у них корпуса старой конструкции и не приспособлены к пребыванию под водой. Вот они, бедные, и сидят тут безвылазно. Раньше, когда не был завален тоннель, мы с ними выходили близко к поверхности, на верхние уровни. Там, в одном месте, большой провал, и сквозь него видно по ночам звёзды, и очень редко — Луну. Мы любили там стоять и смотреть вверх. И мы всё представляли себе, как однажды, наступит время, и мы туда попадём. И будем гулять по её чистым просторам, и нам не надо будет ни от кого прятаться… А сейчас, им даже это недоступно. Мне очень их жаль.
Тор с Маленьким Шаром, тоскливо переминались с ноги на ногу, жалобно смотрели на Алекса, и тихо-тихо что-то себе под нос гугукали, словно горестно вздыхали и жаловались ему, как бедные сиротки. У него защемило сердце.
«А ведь так и есть, — подумал он, — никто о них не заботится, все только и норовят схватить их, бедных, да заставить на себя работать или разобрать на винтики. Сволочи». Ага, сказала ему совесть, а сам-то ты кто? Сам-то тоже хотел их схапать, чтобы крутым дроном щеголять. Не так? Да ладно тебе, сейчас-то я этого не хочу. То есть, хочу, конечно, врать не буду, но не так. А на дружеской основе. И то, не это для меня сейчас главным является — вывести их отсюда — вот что является главным сейчас для меня.
Эти, дети подземелья, должны свободно смотреть и на звёзды, и на Луну свою любимую, и на Солнце. И на Землю нашу. Может оттого им Луна и кажется прекрасной, что они Земли-то по-настоящему и не видели, а только и сидели в подземных тоннелях на изуродованном военными игрушками Острове. Как же они, бедолаги, вытерпели, так долго под землёй в тёмноте сидеть? Я, наверное, с ума бы сошел или вообще бы умер. Как они только не озверели здесь, и в каких-нибудь киборгов-убийц не превратились? Да-а-а, хороший видать человек, этот «человек Корней», раз сумел их так по-человечески воспитать. Надо будет мне помягче с ними себя вести, чтобы случайно грубостью не обидеть… То есть, а как это — под водой?
— Куб, а под какой водой вам проходить надо, я не понял?
— Выход отсюда только один — вниз, по колодцу. Метров через пять он уходит под воду. Опускаешься ещё на метр, затем идёт горизонтальный тоннель, полностью залитый водой. По нему почти тридцать метров, и он выходит в море, в скалах у берега. Со стороны вход можно найти, только если хорошо знаешь, что и где искать. А сверху колодец завален взрывом, на три пролёта. Там никак. И в голосе его снова зазвучала грусть, переходящая в тоску.