Сёстры

Дерябина Ольга

Они таскались с кортежем весь день до мозолей от новых туфелек. Потом их пристроили за столы, которые им были по подбородки. Стоило большого труда поесть, не замарав новые платья. После этого они молча наблюдали, как другие говорили бесконечные речи, дарили подарки, становились странно-весёлыми, рвались участвовать в конкурсах и

танцевать.

А ещё в этот вечер много кричали «Горько!». Сестрёнки не поняли: почему? И не поняли, зачем невеста с женихом тут же начинали целоваться – при всех! Но оба выглядели такими счастливыми. Даже он, Алексей, хотя перед свадьбой оказывал им всяческие знаки внимания.

Потом близняшки снова почувствовали себя лишними на этом празднике жизни. Они услышали разговор мамы с бабушкой: те пытались перекричать музыку.

– Надо девчонок спать укладывать, – говорила бабушка.

– Давайте езжайте в гостиницу, – согласилась мама.

– А ты?

– Я останусь. У меня дочь раз в жизни замуж выходит.

Втроём, с бабушкой, они стали пробираться к выходу, когда зал оживился. Через многочисленных взрослых сестрёнки пытались рассмотреть, что происходило возле сцены с большими колонками. Обойдя мимо двух девушек в пышных платьях, Майя привстала на цыпочки, и в этот момент ей в лицо что-то прилетело. Под мигающим светом она не поняла, что это такое. Кружевная штука на резинке, как для волос. Гости обернулись и, увидев младшую сестру невесты, стали смеяться. Юлиана подбежала, забрала кусок ткани с шёлковыми бантиками, и, тоже смеясь, сказала:

– Прости, я случайно.

Сестрёнка потом узнала, что ей в лицо прилетела подвязка, которую невеста сняла с ноги. Ситуация стала вдвойне противнее. И, главное, над ней смеялись!

– Ненавижу случайности, – ответила Майя.

***

Юлиана стала замужней женщиной и насовсем осталась в другом городе.

Мать, конечно, скучала, но постоянно одёргивала себя. Дочь уже взрослая, у неё своя семья. Надо дать ей свободу, перестать докучать своей любовью и заботой. Ведь у неё подрастают ещё две – близняшки.

Вера искренне надеялась, что со временем девочки займут такое же место, как и Юлиана, однако этого не происходило. Мать чувствовала ответственность, привязанность, но как к старым коллегам, не более.

Она не могла разобраться в своих чувствах, почему так отчуждена с родными детьми. Ведь она их выносила, родила, воспитала. Может, всё дело в их чрезмерной скованности и сдержанности?

Юлька-Янка росла счастливой, неугомонной девочкой, за которой было интересно наблюдать. Каждый день приносил что-то новенькое. Если она оставалась в гостях у бабушки, квартира словно становилась пустой без главного члена семьи.

В отсутствии близняшек она не скучала. Наоборот, в душе считала это время своего заслуженного отдыха. Справедливо ли это по отношению к девочкам? Конечно, нет.

Иногда она думала, что всё дело в возрасте. С годами эмоции притупляются. Уже не чувствуешь искрящийся фонтан счастья. Юлька-Янка, попавшая в нужный период, получала своё тепло дальше, «по накатанной». У близняшек такого задела не было.

С мужем она не говорила по этому поводу. Странно признаться в том, что родная мать по-настоящему не любит родных детей. Это больше походило на бред. «Главное, чтобы Марта и Майя не догадывались, – мысленно просила она. – Может, позже – стерпится – слюбится».

Тревожные мысли заглушала каждодневная суета: работа – дом, дом – работа, и так по бесконечному кругу. И, как раньше, праздниками среди серых будней становились звонки Юлиане и редкие встречи со старшей дочерью.

Конец ознакомительного фрагмента.