Сестры

Бут Пат

– Не входи, Джейн. Туда не надо. Это не настоящая Джули – это всего лишь фотография, непотребная фотография. – Голос мамы был очень далек, но она все же закричала в ответ:

– Глупости, мамочка! – и все же побежала к дому, по серым ступенькам, в спальню с ее холодным каменным полом и высокими деревянными стенами.

Джули стояла у входа на балкон и обернулась, когда Джейн, запыхавшись, влетела в комнату. И вдруг, совершенно внезапно, она превратилась в облако, в клубы вонючего тумана, который тут же поглотил Джейн.

Стоя посреди ядовитого тумана, густого и влажного, с болезненными испарениями, Джейн начала задыхаться.

Клубящаяся облаком Джули была повсюду – в легких, в горле, внутри самого ее существа. Если бы она могла закричать – издать хоть какой-нибудь звук – это бы означало, что она не погибла в жгучей паровой топке. Джейн открыла пошире рот, пытаясь изо всех сил глотнуть хоть немного воздуха, чтобы закричать.

– Помогите!

– Эй, с тобой ничего не случилось. Тебе просто приснился дурной сон.

– Что? М-м-м. Боже. – Обрывки головоломки сложились в цельную картинку. – Ох, дружище, это было жутковато. Я что, долго спала?

Она выпрямилась и собралась с мыслями. Правая рука ничего не чувствовала – она ее отлежала, пришлось слегка помассировать у локтя.

– Час или около того. Я как раз собирался тебя будить.

– Боже мой, ну и жара!

Безжалостная, злая жара и в самом деле проникала всюду, так что безопаснее было притрагиваться к предметам, залитым потом. Джейн чувствовала, как ручьи стекают у нее по шее и груди, липкие лужицы образовались на сиденье под ней, прозрачная от влаги блузка прилипла к телу.

Кондиционер не то чтобы не работал, но временами он отключался, и Пит уже принял отважное решение открыть окна в надежде, что ветерок хоть как-то освежит их и охладит машину.

Но это все равно что раскрыть ворота крепости полчищам апачей. Раскаленный воздух пустыни ворвался внутрь, как помешанный убийца, и теперь температура в салоне была не меньше ста десяти градусов по Фаренгейту, как и обещали по радио для района Коачелла-Вэлли.

Жара свирепствовала и снаружи. Джейн видела ее, ослепительно сияющую, расстилающуюся по земле, уничтожающую все живое, удушающую, губительную. На другой стороне скоростного извилистого шоссе пустыня, казалось, совсем сдалась на милость победителя и стала покорной слугой солнца, малодушно подхихикивая его жестоким шуткам и выжидая, когда наступит вечер и ее остролистые колючие цветы и жесткие кустарники вновь оживут.

– Да-а, вот это и есть пустыня. Как она тебе?

Джейн во все глаза смотрела на лежавшую за окном пустыню – она тянулась от шоссе на Сан-Бернардино к самым горам. Странное, волнующее зрелище; после привычных ее глазу холмов и равнин Англии оно напоминало лунный пейзаж. Казалось, нет ничего привлекательного, никакой зелени на этой угрюмой, бесплодной земле, но в испепеленной, выжженной щетине сквозили гордость и насмешка над легким существованием ее родной земли. «Я, может, и не хороша, зато выжила, – казалось, говорила пустыня. – Я вытерплю все и буду вечно, хотя все вокруг заставляет меня умереть». И, словно усиливая вызов адского солнца, там и сям обжигали глаза своим блеском пересохшие русла рек, всполохи пурпура, белые и рубиновые пятна дикорастущего олеандра и жутковатое серебро обуглившихся деревьев.

– Это… величественно, – ответила наконец Джейн.

Она вновь думала о Джули. Какие силы черпала отсюда ее сестра? Почему Джули, невероятное богатство которой позволяло ей жить где угодно, выбрала эту местность? Из-за ее уединенности? Из-за ее злобного

противостояния ветру и небу? Из-за ее драматичного контраста с землей, на которой родилась Джули?

– Мы будем в Палм-Спрингс через десять минут. У тебя есть адрес сестры?

– Да, где-то был. – Джейн приподнялась с липкого сиденья и с огромным трудом влезла в карман сырых, облепивших тело, как кожа, джинсов. Господи, следовало бы все же носить бюстгальтер. Хотя к черту его! Грудки-то ведь хороши! Наконец она извлекла бумажку:

– Это называется «Палм-Каньон». Нужно ехать на Лас-Палмас, а дом террасами спускается с отрогов Сан-Джасинто. Это довольно большой дом, судя по картинкам в журналах. Думаю, его легко найти.

– Палм-Каньон – главная достопримечательность. Я неплохо знаю район Лас-Палмас. Без проблем. – Питер Партон уже терял свою пассажирку. – Как будешь в Лос-Анджелесе и вдруг заскучаешь, разыщи меня. – Он протянул ей карточку и постарался не слишком заглядывать в ее глаза, аквамариновые, как море у Карибских островов, где он служил на флоте. Глаза… да и вся она. Целый час, пока она спала, парень наслаждался прекрасным зрелищем.

– Я иногда снимаюсь, да и сценарии пишу в свободное время. Такси – это так, для заработка. – Если она из Англии, может статься, она и не слышала ничего такого. На фабрике грез нет людей, которые не подошли бы друг другу.

Но Джейн была уже не с ним. Симпатичный парень, с ним приятно поболтать, но она уже двигалась дальше, участвовала в иных представлениях.

– Это интересно, может, я и загляну, – не очень убедительно пообещала она, мысленно возвращаясь к тому сновидению, которое только что напугало ее. Конечно, ее отчасти беспокоил предстоящий прием Джули, но лишь самую малость. То, как сестру воспринимают другие, мягко говоря, ее не волновало. Если и были трения между ее матерью и Джули, это едва ли могло затрагивать ее лично. Ей и было-то всего пять, когда сестра отправилась в Америку. Она отогнала мгновенный приступ сомнений и страха, естественное ощущение собственной неотразимости возобладало. Бедняжка Джули. Совсем одна во дворце, в раю, забитом безликими игрушечными мальчиками.

В Джейн заговорил голос крови. Что бы там ни натворила Джули, как бы ужасно себя ни вела, она, Джейн, единственное родное существо, оставшееся у Джули, – и теплая волна нежности захлестнула ее. У нее так много сил, столько любви – хватит печали, довольно Джули отгораживаться от жизни высоченными стенами своей славы и удачи. Она сумеет зарядить сестру, как заряжают севшие батарейки. Она зальет ее своим воодушевляющим оптимизмом, напоит пустыню ее чувств живительной влагой.

– Темнеет, – заметила Джейн.

– Через несколько минут станет темно. В пустыне солнце недолго церемонится с закатами. Оно просто падает за гору – и привет. Температура может понизиться сразу на двадцать градусов.

Они были на окраине Палм-Спрингс, и через пару минут солнце подтвердило, что Питер Партон не врал. Пылающий оранжевый шар скрылся из виду, вспыхнув гневным пурпуром заката над Коачелла-Вэлли, и непроглядная мгла поглотила все кругом. И будто повернули один главный выключатель, так разом вспыхнули вокруг них автомобильные огни, и в две или в три минуты они оказались на линии Палм-Каньон, где освещенные вспышками света пальмы приветствовали Джейн с прибытием. На полпути они свернули в сторону Лас-Палмас и скоро уже мчались в густой темени к подножию горы.