Сестры
Шрифт:
Лиза тем временем поднялась на лифте, вошла в квартиру, обругала себя за забывчивость — опять не погасила свет на кухне. Она старалась думать о будничном, о домашних заботах, о делах, но улыбка так и не сходила с ее лица.
Пусть эта встреча была немыслимой случайностью, пусть он тяготился ее обществом, но как здорово было видеть его, такого родного, такого почти забытого. Теперь, конечно, снова бездна разлуки, может, уже навсегда, но спасибо судьбе, что она сегодня хоть ненадолго столкнула нас.
Прошла в комнату, зажгла
Пожалуйста, вот тебе Кирилл — на блюдечке с голубой каемочкой.
14
С момента немыслимой встречи прошло несколько дней. С тех пор Кирилл не ездил к дому Лизы. Он и сам не смог бы точно определить причину: то ли боялся встретить ее снова и окончательно прослыть дураком; то ли неожиданного столкновения оказалось достаточно, чтобы несколько дней чувствовать такую наполненность чувств, какую опасаешься расплескать; то ли опасался, что теперь наблюдение издалека самому покажется смешным и нелепым, а слова вновь в самый ответственный момент предательски от него сбегут. Вообще был зол. И может быть, его добровольный отказ видеть Лизу был просто-напросто епитимьей, наказанием, наложенным Кириллом на самого себя.
Он набросился на работу как изголодавшийся волк. Брался за самые невозможные дела и выигрывал их. Возобновились звонки от людей Роберта, и однажды вечером один из их своры набросился на Кирилла в мертвом гулком переулке. Но не пригодилось и оружие. Кириллу удалось расправиться с посланцем быстро и легко. Он даже был немного разочарован несерьезностью такого подхода: нашли, кем пугать, — щенком. После этого случая и вовсе перестал думать о возможной опасности, полагая запас угроз исчерпанным.
Но однажды Кирилл не выдержал. Он уже был дома, читал. Выходить никуда не собирался. Оставалось поужинать, посмотреть телевизор и лечь спать. Но внезапно юрист резко вскочил, шарахнул ни в чем не повинную книгу об пол, забегал по комнате. Его охватило нервное возбуждение, а в мозгу прочно засела мысль: если я не увижу ее сегодня, то уже не увижу никогда.
Он быстро оделся и помчался на улицу. Моросил невидимый дождик, и асфальт матово блестел в свете неярких фонарей. Пахло свежевымытой травой и влажной землей. Над домами в разрыве тонких туч уже повисла луна с запавшим боком.
Когда он подъехал к ее дому, совсем стемнело. Кирилл заглушил мотор и долго сидел, прислушиваясь к мышиному шороху дождя. Время от времени мимо него с влажным шумом проезжали машины, гладили светом фар его лицо. Он пошарил в бардачке, нащупал спасительную
Вот я пришел — здрасьте! А если она не одна? А если ей противен даже мой вид? Что хорошего может думать обо мне женщина, на сестре которой я был неудачно женат? Мы ведь жили под одной крышей, и все прошло перед ее глазами… Кошмар.
Кирилл тяжело вздохнул. Рука потянулась к зажиганию. Уехать. Как можно скорей. Я не имею права вмешиваться в ее жизнь. Кто я в ее глазах? Даже думать страшно.
Он уже твердо решил бежать, но, вместо того чтобы завести мотор, вышел из машины и направился к ее дому, твердя про себя, что все его поступки безумны, что он сам топчет свою последнюю надежду и что Лиза непременно погонит его сейчас поганой метлой.
Хорошо. Если прогонит, значит, так мне и надо. Но сам не уйду. С этой мыслью он нажал кнопку лифта. Кабина оказалась на первом этаже и как-то уж очень стремительно подняла его на четвертый — нужный — этаж.
Он вышел из лифта и мучительно долго топтался у ее двери. Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы не соседи с нижнего этажа. Вдруг загремела чужая дверь, совсем близко зазвучали грубые в тишине подъезда голоса… и Кирилл с детским испугом дернул рукой — позвонил.
За дверью раздались шаги — сбежать, пока еще не поздно, придурок! — и удивленный, такой родной голос:
— Кто там?
— Это я, Кирилл. Впусти, пожалуйста.
За дверью стало тихо. Потом щелкнул замок, и дверь открылась.
— Проходи, — сухо, Кириллу почудилось — даже неприязненно, сказала Лиза.
— Я всего на минуту. — Он зашел и замер. Что говорить? Что делать? — Я снова случайно оказался у твоего дома и вот решил заглянуть. Не помешал? — Голос прозвучал с такой пошлой игривостью, что Кирилла передернуло.
— Нет. Чаю выпьешь?
— Спасибо, да.
Лиза повернулась и пошла на кухню. Кирилл, как истукан, остался на месте.
— Ну, что же ты? Проходи.
Он неловко снял куртку, запутался в рукаве, рванул раздраженно, где-то треснуло, куртка вырвалась из рук и хлопнулась на пол. Он чуть не пнул ее ногой, но сдержался: поднял, повесил на крючок.
Лиза уже поставила чайник и теперь сидела, подперев голову рукой и пристально глядя на позднего гостя. Она казалась совершенно спокойной, словно его сумасшедший приход ничуть ее не удивил. Кирилл сел напротив. Что говорить, понятия не имел. Вынул пачку сигарет, стал доставать одну, но просыпались все. Начал их собирать со стола, поднимать с пола. Когда выпрямился, Лиза улыбалась.
— Какая ты стала красивая, — скорее самому себе, чем ей, тихо сказал Кирилл. Она хотела что-то ответить, возразить — он прочитал это по ее лицу, — но засвистел чайник.