Сестры
Шрифт:
Черновалов сел на пень и изложил условия предстоящего боя. В состязающихся взводах - по пятнадцать человек. Каждый из участников задает противной стороне по одному вопросу, касающемуся пятилетки. На вопрос может отвечать любой из неприятельского взвода,- по собственному желанию или по назначению командира. Однако каждый должен ответить на один вопрос, и не больше как на один. Ответивший хорошо считается в строю,- ему зачитывается одно очко. Ответивший неудовлетворительно считается раненым,- ему зачитывается пол-очка, и он отправляется на санитарный
– Качество ответов определяю я. Никаких возражений и споров не допускается. Жаловаться можно потом в штаб. Даю двадцать минут на подготовку и обсуждение.
Голос его звучал крепко, фразы были короткие и решительные. Вообще Лелька почувствовала, что он стал какой-то крепкий.
Лелька со своим взводом ушла шагов за тридцать, на другую полянку за кустами. Расселись, разлеглись. Опять, волнуясь, перелистывали книжки. Лелька, стоя на коленях, опять отвечала на вопросы и давала разъяснения.
Катя Чистякова, закройщица передов, торопливо спрашивала:
– Скажи скорей, что такая за штука контрактация. Юрка взволнованно курил папиросу за папиросой, острил и смеялся, сверкая зубами. Вдруг вспомнил,- к Лельке.
– Слушай, скажи,- что нужно возразить Фрумкину на его утверждение, что у крестьянского труда нет этой... Как ее? Ну, ты знаешь.
– Перспективы?
– Да, да!
– Вот что. Запомни, это очень важно...
И Лелька втолковывала Юрке, что нужно возразить Фрумкину.
Парни и многие девчата от волнения непрерывно курили. Высокая девушка в черном платье и алом платочке, галошница Лида Асташова, сказала:
– Бросьте курить! Культурная революция, а они курят! И ты тоже!
Она сбросила кепку с Шурки Щурова.
– Эй, эй, ты! Гадючка в красном платке!
Высокий парень крутил руки смуглой дивчине с черными, блестящими глазами.
– Чего так волнуешься, дурак? Все платье мне порвал. Гражданин, прекратите!
Юрка вытянулся на траве, лицом кверху.
– Ой, считайте меня уже сейчас убитым! Шурка, накрой меня моим боевым плащом! Из-за кустов донеслось:
– Товарищи! Бой начинается!
Вскочили, смеясь и остря. На пне, с листом бумаги и карандашом в руках, сидел Черновалов, подле него Бася и толстый из райкома. По обе стороны Черновалова, лицом к противнику, расселись сражающиеся взводы. Во главе первого сидел Оська, во главе второго - Лелька. Вокруг кольцом теснилась публика.
Черновалов скомандовал:
– Первый взвод, начинай! Задавай вопрос. Задали такой:
– На каком месте по окончании пятилетки будет стоять СССР по добыче угля и чугуна?
Лелька быстро оглядела своих,
– Катя, отвечай!
– По углю на третьем месте, по чугуну - на четвертом.- На той стороне раздались смешки.
– На-о-бо-рот!
Катя страдальчески сконфузилась.
– Ах, господи! Перепутала!
– Господь тут ни при чем, кстати, его даже и не существует. Судья объявил:
– Ранена.
И сделал отметку на листе.
Спрашивали: на сколько вырастет за пятилетку наш транспорт, сколько миллиардов киловатт-часов будет давать страна в конце пятилетки. Девушка из отряда Оськи ответила, серьезно глядя:
– К концу пятилетки Союз наш дал двадцать три миллиарда киловатт-часов.
Черновалов улыбнулся.
– "Дал"... Погоди еще: "даст".
– Да, да! Даст!
Задали еще несколько подобных вопросов. Черновалов поморщился, почесал переносицу и сказал:
– Товарищи, все это, конечно, хорошо, но ведь цифры запоминать - дело памяти. А главная задача политбоя - выявить политическое понимание участников, уяснение ими себе задач пятилетки, ее путей. Не будет ли вопросов пошире?
Лелька перешепнулась с Лизой Бровкиной. Лиза задала вопрос:
– Какой основной смысл пятилетнего плана? Оська взглянул на Ведерникова.
– Афонька, отвечай!
Ведерников смутился и сказал сурово:
– Не понимаю вопроса.
Лелька мягко и предупредительно стала объяснять:
– Что будет от осуществления пятилетки,- просто, скажем, получится увеличение продукции во столько-то раз, или ее осуществление будет иметь более широкое значение?
– Ага!
– Ведерников откашлялся,- Значит, первое: из аграр-но-индустриальной страны - в индустриально-аграрную переделается. Вот! А потом еще. Главный смысл, понимашь,- мы тогда докажем капиталистическим странам, какая у нас силища,- значит, у государства, так сказать, которое есть социалистическое.
Ребята из вражеского взвода засмеялись.
– Что за "силища"?.. Ха-ха! Уби-ит!
Ведерников самолюбиво вспыхнул. Черновалов сказал веско:
– Остался в строю... Следующий вопрос.
Следующий вопрос Лелькину взводу был: какие трудности встретятся нам при осуществлении пятилетки? Лелька сказала:
– Юрка!
Юрка подумал, потом, путаясь, начал:
– Несознательность рабочих, если будут, значит, мало помогать. Это одно.
– Второе?
Юрка сверкнул улыбкой.
– Подождите, подождите, дайте подумать! Да! Главное, значит, что трудно будет с орудиями производства, капиталистические страны будут мало помогать, то есть, значит, мало будут стараться прийти на помощь. А у нас у самих,- он сморщился, припоминая трудное слово,- у нас... технико-экономическая отсталость страны.
Черновалов спросил:
– Всё?
Юрка подумал и ответил:
– Всё.
Ведерников нетерпеливо вмешался:
– А внутри партии правые - не дают, что ли, трудностей?