Сестры Марч (сборник)
Шрифт:
Все были в саду и смеялись и пели, залезали на деревья и шлепались вниз; все утверждали в один голос, что еще не было такого замечательного дня и такой веселой компании; все беззаботно предавались простым наслаждениям, забывая, что есть в мире тяготы, горести, беды.
Мистер Марч, взяв под руку мистера Лоренса, водил его взад и вперед по дорожкам, цитируя на ходу Тассо, Каули, Колумеллу и вкушая «плодов земных пьянящий сок». Профессор, словно тевтонский рыцарь, штурмовал проходы между деревьями, держа шест на манер копья, а мальчишки, похожие на команду пожарников
Лори взял на себя заботу о малышах – таскал в большой корзине свою крошечную дочурку, показывал Дейзи птичьи гнезда и все время следил за тем, чтобы «этот отчаянный» Роб не сломал себе шею. Миссис Марч и Мег сидели в окружении яблок, словно две Помоны, раскладывая их по сортам, а между тем плоды все прибывали и прибывали.
Тем временем Эми, с прекрасным материнским выражением на лице, зарисовывала в своем альбоме портреты и колоритные сценки. Бледный подросток, положив на траву костыль, позировал ей, не сводя с прелестной художницы восторженного взгляда.
А Джо была такой, как обычно: платье подколото булавками, шляпа где угодно, только не на голове, ребенок чуть ли не под мышкой – и вся ожидание: вдруг приключится что-нибудь невероятное? За маленького Тедди она почти не опасалась: этот сорванец был поистине неуязвим. Джо совершенно не тревожилась, когда один из подопечных мальчишек втаскивал его на дерево, другой угощал зеленым яблоком, а третий катал на спине. Немецкий папа тоже не возражал против зеленых яблок, полагая, что детский желудок может переварить все: квашеную капусту, гвозди, пуговицы, башмаки. И родители только ожидали назначенного часа, когда невредимый, румяный, спокойный и чумазый Тедди снова окажется у них в объятьях.
В четыре часа наступило затишье. Корзины валялись на траве пустые, а сборщики яблок латали прорехи на своей одежке и обрабатывали ссадины. Джо и Мег, призвав на помощь старших детей, накрывали ужин на траве: чаепитие на открытом воздухе было вершиной всех удовольствий. Земля в буквальном смысле источала молоко и мед, так как детям разрешали не садиться за стол, а вкушать яства там, где им заблагорассудится. Ведь лучшая радость для мальчишеской души – свобода. И вот одни из них на спор пытались выпить молоко, стоя на голове, а другие придумали награждать куском пирога за каждый удачный прыжок в чехарде. Весь луг был усеян печеньем, как зерном, а яблочные пирожки красовались на ветвях взамен сорванных яблок. Девочки устроили чаепитие отдельно, а Тед бродил от стола к столу, получая тут и там желанные лакомства.
Когда все наелись досыта, профессор предложил выпить за покойную тетушку Марч: «Да благословит Господь ее душу!». Добрый человек никогда не забывал той, кому был обязан своим счастьем. И мальчики, наученные чтить память о старой хозяйке, пили свой яблочный сок в полной тишине.
– Ну а теперь выпьем за бабушкино шестидесятилетие. Долгих лет и ура! ура! ура!
«Ура!» повторялось многократно, а далее последовали еще тосты за здравие каждого: от мистера Лоренса – почетного покровителя школы до случайно забежавшей на скатерть морской
В конце концов бабушка не выдержала и расплакалась, а Тедди начал вытирать ей глаза своим передничком. Но куда же подевались остальные мальчики?
И вдруг профессор поднялся и запел, а с деревьев ему вторили голоса невидимого хора. Все было придумано заранее. Джо написала слова поздравительного гимна, Лори положил их на музыку, а профессор замечательно отрепетировал с мальчиками. Заздравная песня имела невероятный успех, и виновница торжества захотела пожать руку каждой «птахе», от долговязых Франца и Эмиля до маленького квартерона – обладателя лучшего голоса в хоре.
Потом мужчины и мальчики разбрелись, продолжая развлекаться, а миссис Марч осталась с дочерьми под пиршественным древом.
– Теперь меня не назовешь неудачницей, – сказала Джо. – Ведь мое лучшее желание исполнилось, – и миссис Баэр отобрала у Тедди кувшин с молоком, в котором он взбивал пену.
– А помнишь, какие мы строили с тобой воздушные замки? Где они теперь – великая романистка и Рафаэль в юбке? – спросила Эми, наблюдая за тем, как Джон и Лори играют с мальчиками в крикет.
– Помню, но жизнь, о которой я мечтала, теперь кажется такой унылой, эгоистичной и бесчувственной. Но я не оставила надежды написать настоящую, хорошую книгу. Ведь у меня теперь такой большой опыт и столько ярких, живых примеров! – Джо широким жестом обвела все семейство: резвящихся мальчишек, отца и мужа – священника и профессора, увлеченных совместной прогулкой и беседой, свою Марми с почти не постаревшим, добрым лицом, сидящую, как на троне, в окружении любимых дочек и с внуками на коленях.
– А мой воздушный замок был более приземленным, и теперь у меня есть именно то, о чем я мечтала: маленький домик, любимый друг и хорошие дети, – сказала Мег и с нежностью погладила по головке подросшего Деми.
– А мой замок совсем не похож на то, о чем я мечтала. Но, как и Джо, я не собираюсь отказываться от своих прежних надежд. Недавно я начала лепить детскую фигурку, и Лори находит, что это лучшая из моих работ. Скоро я буду делать ее в мраморе и, по крайней мере, сохраню образ моей малышки Бет.
И вдруг большая слеза покатилась на головку девочки, уснувшей на руках у Эми. Младшая Бет, как и Бет старшая, была слаба здоровьем, и страх потерять ее омрачал счастье Эми. Однако эта тревога сильнее сплачивала родителей малышки. Красота Эми обретала новую глубину и нежность. Лори становился серьезнее, решительнее и сильнее. И они оба постигали на собственном опыте, что ни красота, ни молодость, ни богатство, ни даже сама любовь не могут уберечь от забот и страданий, от горестей и утрат, ибо