Сестричка
Шрифт:
Орфамэй убрала деньги и злобно щелкнула замком.
– Вряд ли мне удастся забыть ваше хамство. Еще никто на свете со мной так не разговаривал.
Я встал и вышел из-за стола.
– Не придавайте моему хамству особого значения. А то, чего доброго, оно вам понравится.
Протянув руку, я снял с нее очки. Орфамэй сделала полшага назад, пошатнулась, и я машинально подхватил ее. Округлив глаза, она двумя руками уперлась мне в грудь и толкнула. Котенок и то мог бы толкнуть сильнее.
– Без очков эти глаза поистине
Орфамэй расслабилась, откинула голову назад и чуть приоткрыла губы.
– Небось, вы поступаете так со всеми клиентками, – негромко сказала она. Руки ее упали. Сумочка ударилась о мою ногу. Орфамэй всей своей тяжестью повисла на моей руке. Если она давала понять, что хочет высвободиться, то перепутала способы выражения желаний.
– Нельзя же было допустить, чтобы вы потеряли равновесие, – сказал я.
– Я знала, что вы предусмотрительны.
Она расслабилась еще больше. Голова ее запрокинулась. Веки опустились и чуть подрагивали, губы приоткрылись еще шире. На них появилась легкая обольстительная улыбка, учиться которой не нужно.
– Небось, подумали, я нарочно.
– Что нарочно?
– Ну, пошатнулась.
– Уф-ф.
Орфамэй быстро обняла меня за шею и притянула к себе. Я поцеловал ее. В противном случае пришлось бы ударить. Она на долгую минуту крепко прижала свои губы к моим, потом спокойно изогнулась в моих объятиях и очень удобно угнездилась в моих руках. Издала легкий, долгий вздох.
– В Манхеттене, штат Канзас, вас могли бы арестовать за это.
– По справедливости, меня нужно было бы арестовать лишь за появление там.
Хихикнув, Орфамэй притронулась пальцем к кончику моего носа.
– Вы, небось, предпочитаете легкомысленных девушек, – сказала она, искоса глядя на меня снизу вверх. – Что ж, зато вам, по крайней мере, не придется стирать помаду. Может, в следующий раз я подкрашу губы.
– Может, сядем на пол, – предложил я. – Рука у меня начинает уставать.
Она снова хихикнула и грациозно высвободилась.
– Небось, думаете, что я много целовалась.
– Как и всякая девушка.
Орфамэй кивнула и, чуть сощурясь, поглядела на меня снизу вверх.
– Девушки целуются даже на церковных собраниях.
– Иначе не было б никаких церковных собраний.
Мы поглядели друг на друга без особого выражения.
– Что ж... – наконец заговорила Орфамэй, но я перебил ее, вернув ей очки. Она их надела, потом открыла сумочку, погляделась в зеркальце, снова порылась и что-то вынула из сумки, зажав в кулак.
– Извините меня за вредность, – сказала она и сунула что-то под лежавший на столе журнал записей. Потом еще раз слегка улыбнулась мне, четким шагом подошла к двери и распахнула ее.
– Я позвоню, – ласково сказала она. Потом вышла и застучала каблучками по коридору.
Я поднял журнал и разгладил лежавшие под ним скомканные
Едва я вспомнил о мистере Лестере Б.Клозене, как зазвонил телефон. Я рассеянно поднял трубку. Голос был резким, но глухим, нечетким, словно проходил через штору или длинную седую бороду.
– Марлоу?
– Слушаю.
– У тебя есть сейф, Марлоу?
Мне уже надоело быть вежливым.
– Кончайте спрашивать и начинайте излагать, – ответил я.
– Я задал тебе вопрос, Марлоу.
– А я не ответил. И все тут.
Протянув руку, я нажал рычаг на телефонном аппарате и не отпускал его, пока закуривал сигарету. Я знал, что этот человек позвонит снова.
Некоторым людям необходимо произнести заключительную реплику. Когда звонок раздался опять, я снял трубку и заговорил первым.
– Если у вас есть предложение, скажите, в чем оно состоит. И, пока я не получил от вас никаких денег, обращайтесь ко мне «мистер».
– Не надо так горячиться, дружище. Я попал в переделку. Мне нужна помощь. Необходимо спрятать кое-что в надежном месте. На несколько дней.
Не больше. А ты быстро заработаешь немного денег.
– Как немного? – спросил я. – И как быстро?
– Сотню. Она здесь, дожидается. Я грею ее к твоему приходу.
– Слышу, как она мурчит, – сказал я. – Где это – «здесь»?
Ответ я выслушал дважды: когда я слушал голос и когда он эхом отдавался у меня в голове.
– Отель «Ван Нуйс», номер триста тридцать два. Два частых стука в дверь и два редких. Не особенно громких. И пошевеливайся. Когда сможешь...
– Что нужно прятать в сейф?
– С этим подождем, пока не приедешь. Я сказал, что спешу.
– Как ваша фамилия?
– Номер триста тридцать два, это все.
– Спасибо, что позвонили, – сказал я. – До свидания.
– Эй, эй! Погоди, недотепа. Это не краденое, как ты подумал. Не алмаз, не изумрудные подвески. Просто для меня это стоит больших денег – и ничего не стоит для всех остальных.
– Сейф есть в отеле.
– Хочешь умереть бедняком, Марлоу?
– Почему бы и нет? Умер же Рокфеллер. Еще раз до свидания.
Голос изменился. Мягкость его исчезла. Он произнес быстро и резко:
– Как делишки в Бэй-Сити?
Я не ответил. Молча ждал. Послышалось, как в телефоне-автомате звякнула монета.
– Думаю, это может заинтересовать тебя, Марлоу. Номер триста тридцать два. Кати сюда, дружище. И побыстрее.
Раздался щелчок. Я повесил трубку. Со стола ни с того ни с сего скатился карандаш и сломался, ударившись о ножку стола. Я поднял его и старательно заточил в привинченной к оконной раме точилке. Потом положил его в корзину на столе и отряхнул руки. Мне некуда было девать время. Я поглядел в окно. И ничего не увидел. Ничего не услышал.