Сестра мертвых

Хенди Барб

– Здесь гораздо лучше, – заметила Винн, с удовольствием расправляя плечи.

На стенах по обе стороны от входной двери висели жаровни, а коридор, протянувшийся вглубь дома, освещали лампы. Геза завел ночных гостей в крохотную комнатушку, чтобы они там очистили от грязи сапоги, а потом уже повел их дальше по коридору. Пол коридора был выстлан синим ковром с бахромой по краям и бордюром из кленовых листьев.

– Здесь совсем иначе себя чувствуешь, – пробормотал Лисил, облегченно вздохнув. – Не так давит…

Геза быстро глянул на них искоса, но ничего не сказал.

– Сюда, прошу вас, – пригласил он.

Поведение спутников не ускользнуло от внимания Магьер. И Винн, и Лисил теперь выглядели если не полными сил, то по крайней мере взбодрившимися. Капитан между тем провел всю компанию через арочный проем в большую залу.

Старомодные чугунные жаровни, укрепленные на стенах, заливали ярким светом гобелены со сценами охоты. Поперек залы, от стены к стене тянулся стол орехового дерева, а вдоль стола с двух сторон были расставлены чопорные стулья с высокими спинками. Сбоку от стола располагался большой, выложенный каменной аркой очаг. В очаге трещал огонь, и волна жара катилась оттуда по всей зале, до самого входа. Слуг видно не было, и притом Магьер пока еще не видела в поместье других стражников, кроме Гезы.

Один из стульев был придвинут поближе к очагу. На нем сидел рослый мужчина лет тридцати с небольшим и отрешенно смотрел в огонь. Он был в штанах простого покроя и чистых мягких сапогах. Его рубашка, насколько смогла разглядеть Магьер, когда-то была белой, но сейчас отчаянно нуждалась в стирке. Наброшенный на плечи сидящего плед совершенно скрывал его руки.

Волосы у него были песочно-светлые, как у Гезы, только подлиннее и совсем неухоженные. Судя по заросшему густой щетиной подбородку, его владелец то ли решил отпустить бороду, то ли забывал регулярно бриться по утрам. Елена торопливо подошла к нему, оперлась обеими руками о спинку стула с таким видом, словно хотела защитить этого человека от всех мыслимых и немыслимых опасностей.

– Они пришли, мой лорд, – сказала девушка и, когда он ничего не ответил, вполголоса добавила: – Стефан… пришла охотница.

При этом слове Магьер невольно вздрогнула. Елена между тем положила руку на плечо лорда, затем ладонь ее легонько скользнула вверх по его шее, зарылась в волосы. Лисил незаметно ткнул Магьер локтем в бок и многозначительно приподнял светлые брови.

Неужели Елена – любовница хозяина поместья?

– Ты хотел говорить с нами, – напомнил Лисил.

Человек у огня вздрогнул и обернулся к ним. Отрешенное выражение исчезло с его лица, но он не двинулся с места. Вместо этого Елена жестом указала им на скамьи, стоящие у очага.

– Здесь так тепло, – проговорила Винн, и лорд, услышав ее слова, выпрямился на стуле.

– Вы можете звать меня Стефан. – Он говорил по-белашкийски. – Мы давно уже не испытываем нужды в звонких титулах – узникам они не нужны.

Он окинул взглядом саблю Магьер, потом глянул на клинки Лисила, который снял свой плащ и, бросив его поверх плаща Магьер, прошел к очагу. Магьер двинулась следом, подталкивая перед собой Винн и Мальца. Взгляд Стефана на миг остановился на Мальце, и губы его тронула слабая тень улыбки.

– Вижу, моя Тень нашла себе приятеля. Все собаки, кроме моей, ушли первыми.

Он высвободил из-под пледа правую руку, все так же пряча левую, и Тень, неуверенно ступая, подошла к нему, лизнула его пальцы.

Магьер осталась стоять, а Лисил уселся верхом

на скамью, расстегнул ворот рубашки. Винн тоже присела, и Малец устроился рядом с ней.

– И что же случилось с другими собаками? – спросил Лисил.

Стефан не ответил, но, все так же слабо улыбаясь, уже пристальнее оглядел Винн. Рядом с ней на скамье лежала наполовину развернутая кожа с эльфийскими письменами.

– Кто ты? – спросил он. – Трудно вообразить, чтобы такая книжница с виду занималась тем же делом, что и эти двое.

– Я помогаю им чем могу, – ответила Винн.

Магьер скрестила руки на груди. Она уже довольно насмотрелась на томные манеры этого лорда, чтобы в ней пробудилась откровенная неприязнь.

«Пустышка, высокородный бездельник, упивающийся своей трагедией…»

– Почему бы тебе прямо не перейти к делу и не рассказать, зачем ты позвал нас? – осведомилась она.

– Это довольно долгая история… но если ты сможешь мне помочь – за ценой я не постою.

– Лучше расскажи, что преследует местных жителей.

– Мой преемник, – ответил Стефан. И начал свой рассказ.

* * *

Бьянка, жена лорда Стефана Корбори, не отличалась ни красотой, ни чрезмерным богатством и не блистала талантами. Сам Стефан был обычным воякой, сыном дворянина во втором поколении, который погиб, служа в войске отца князя Родека. Наделенный лишь скромным титулом, он обладал и честолюбием, и задатками властителя, однако же наибольшей удачей в своей жизни считал то, что смог завоевать сердце Бьянки. Она состояла в кровном родстве с домом Энтов, будучи любимой троюродной сестрой Ивонны, сводной сестры князя Родека… а сам Родек был верховным князем Древинки.

С помощью Бьянки Стефан сумел выделиться из толпы мелких дворян и попасться на глаза барону Сезару Бускану, главному советнику князя Родека и наместнику верховного князя в Кеонске, столице Древинки. Двадцати восьми лет от роду, успешно подавив крестьянское восстание из-за налогов на зерно, Стефан получил в награду поместье Пудурласат и прилежащий к нему удел, расположенный всего в двух днях водного пути по реке Вудрашк от Кеонска.

Он со всей серьезностью принялся за исполнение своих новых обязанностей, и Бьянка прекрасно справлялась с ролью хозяйки поместья, не сетуя на то, что ее увезли от пышности и блеска двора. Она целиком разделяла честолюбивые устремления мужа и знала, что управление этим уделом лишь первый шаг к тому, чтобы добиться милостей самого верховного князя. Два года спустя Стефан отпраздновал рождение сына. В тот счастливый час он испытывал к жене безмерную любовь, не имевшую никакого отношения к тому, что в ее жилах текла княжеская кровь.

Урожаи были обильны, сын Стефана учился ходить, налоги собирались вовремя, и торговля в уделе процветала. Превосходно проявив себя на воинском поприще, Стефан теперь доказывал свою ценность как гражданского правителя. Словом, жизнь была прекрасна… в тот мирный вечер, когда он вернулся в поместье из ближней деревни. Бьянка, сидевшая в парадной зале у очага, учила их сына ласково гладить Тень, а не трепать и дергать ее.

– Есть успехи? – улыбаясь, спросил Стефан.

– Какое там! – отозвалась Бьянка. – Просто счастье, что Тень к нему так снисходительна!