Сёши
Шрифт:
– Каждый из этих образцов стоил значительно дороже тебя, Томоки-кун, - недовольно проскрипел "Данна-сама", - а теперь они и вовсе уникальны. Советую порадеть за благополучный исход этой пробы, иначе ты знаешь, на ком я проведу следующую. Твоя голова, Томоки, почти такая же пустая, как у них, и вполне подойдет.
Подручный льстиво хихикнул - похоже, его хозяин частенько так юморил.
От прикосновения лечебного дзютсу я чуть не задохнулся. Пронзительно-резкая чакра хлынула в тело. Сердце воспрянуло, забилось ровнее! На то, чтобы привести в порядок мою
Уй!
– Ну-ну. Всё хорошо, - меня одобрительно похлопали по щеке.
Дальше притворяться дрыхнущим было бессмысленно. Дождавшись, когда глаза привыкнут к свету, я огляделся и понял, что оказался в стране Травы.
Как угадал?
По трём верным признакам.
Признак первый - зал с колоннами, но без окон. Широкий каменный стол, треноги с блестящими отражателями, высокие металлические сосуды, обмотанные проволокой, и прочая хрень из арсенала учёного-психопата.
Признак второй - огромная статуя в виде гадючьей головы с тусклыми свечками в дырках-глазницах.
Признак третий - светлокожий брюнет в тёмно-лиловых одеждах, известный как Орочимару Змеиный Саннин.
Вот это называется - засада!
Орочимару в задумчивости стоял у стола, на котором бок о бок лежали два тела: густо разрисованный печатями мужик, упакованный в ремни, и мой близнец. Я видел только детское тело, перемотанное тряпками, и стриженную белобрысую макушку, но нисколько не сомневался, что этот ребёнок похож на меня.
И не надо быть гением, чтобы понять, что здесь творится.
Фуши Тенсей - дзютсу для кражи чужих тел и поглощения чужих душ. Личный билет в вечность для твари, считающей, что её жизнь ценнее всех прочих. Я догадывался, что он не на себе отрабатывал эти вычурные умения. Теперь убедился. Только сделать ничего не могу. Покрутив головой, я засёк ещё одно взрослое тело, лежащее на каталке по соседству со мной. Худой парень с кучей жутковатых шрамов.
Бли-иин!
Не бояться! Следить за окружающим! Избегать опасности!
Да, Умино-сенсей. Я помню.
Не дать противнику почувствовать твой испуг!
Легче сказать, чем сделать!
Полного спокойствия, я не добился, но трястись перестал и украдкой разглядывал врагов. Томоки оказался подростком лет четырнадцати с повязкой шиноби. Знак на хитае - лаконично вычерченный слог Ото. Ничего сложного Орочимару ему не доверил: пацан растирал тушь, суетливо перекладывал бумажки и готовился записывать. Сам Саннин проверял непонятного вида примочки, расставленные вокруг каменного стола и правил знаки на неподвижном теле.
И как мне слиться с этого тухлого мероприятия? Закосить под припадочного? Не поверят. Или, наоборот, поверят и ликвидируют, как некондицию. Сказать, что Фуши Тенсей - бесполезная хрень, а по-настоящему рулят стволовые клетки и препараты из плаценты? Фигня идея. Не собираюсь я с ними говорить.
–
Вашу мать!!
Томоки открыл толстенный гроссбух где-то на середине. Это лабораторный журнал? Господи, сколько ж народу они извели?!
– Последовательность три. Опыт четырнадцать. Источник души - мужчина, двадцать семь лет, шиноби.
Орочимару в умопомрачительном темпе сложил несколько ручных печатей. Зал окатило холодноватой чакрой. Разнообразные железки вокруг постамента встрепенулись и загудели. Тела, лежащие на столе, соединил тонкий сияющий мостик.
Дерьмо! Дерьмо!! Дерьмо!!!
Весь опыт занял около двух часов. "Источник" Саннин грохнул почти в самом начале - аккуратно загнал тонкую шпильку между рёбер. Я так мясо на шампур надеваю. Без эмоций. Орочимару подробно описывал происходящее, отмечал мельчайшие подробности, колебания чакры, состояние моего близнеца и процесс перемещёния души в новое тело. Насколько я понял из его реплик, сейчас Возрождение Немёртвого состояло из трёх частей. Вытягивания души и подвешивания её в эдаком промежуточном пространстве между миром живых и миром мёртвых. Умерщвление тела и разрушение связей между душой и плотью. И последнее, самое сложное - спешный перенос души в новую жилплощадь.
Эти клоны были выращены специально для испытания Фуши Тенсей, как идеально подходящие пустые сосуды. Жалкие огрызки их душ не могли противостоять вторжению пришельца, легко поглощались и подавлялись.
Но я-то не пустой! Так двину любому вторженцу - мало не покажется!!
Когда дзютсу было закончено, Орочимару наклонился к закопошившемуся ребёнку.
– Как тебя зовут?
– Канабе Намао.
Мой голос! Непривычно высокий и ломкий, почти писклявый.
Задав несколько контрольных вопросов, Саннин подытожил:
– Результат положительный. Пятый успешный опыт, - вопреки своим словам, он выглядел скорее раздосадованным, чем довольным.
– В чём же проблема с обычными людьми? Ведь с этими безмозглыми всё получается...
Томоки опасливо затаился. И даже парень, очнувшийся в теле клона, перестал возиться и недоумевать. Орочимару изредка бормотал под нос. Я изо всех сил напрягал слух, но разбирал только отдельные обрывки: "кажется... требуется ускорить передачу... подавляющее гендзютсу... возможно, если... естественные границы... передаточное измерение". А через пару минут он резко вскинул голову. Вид у Змея был просветлевший.
– Томоки! Завтра начнём новые эксперименты! Приготовь четыре образца из западного хранилища! Я понял, в чём заключался недостаток этого дзютсу!
– Как скажете, данна-сама. А этих куда девать?
– Томоки небрежно обозначил нашу компанию.
Падла!! Чтоб ты сдох, тварина!..
Отработанный материал чокнутого учёного не интересовал, но какое-то извращённое чувство долга возобладало. Он лениво вернулся к столу и поинтересовался у клона:
– Надеюсь, ты рад, что смог послужить важному делу? Твоя жизнь не была потрачена напрасно.