Сержант милиции
Шрифт:
— Золотую медаль? Что вы? Разве можно? — с неподдельным удивлением и страхом проговорил Петухов.
— Итак, жду вас сегодня, ровно в семь тридцать.
Как только вышли со двора, Захаров, приотстав от Петуховой, спросил Санькина:
— Здесь?
— Как штык! — Санькин взглядом показал на волейбольную площадку. Там трое парней, забравшись верхом один на другого, привязывали к столбу сетку. Остальные игроки разминались с мячом.
«Ловко придумали». — Захаров был рад, что оперативники местного отделения так быстро и так оригинально установили наблюдение.
В переулке Захаров распрощался с Екатериной Сергеевной.
— Больше вас, кажется, беспокоить не будем, — сказал он, пожимая ей руку.
Калистратычу нужно бы до идти до станции. Они разговорились.
— Как вы думаете, с достатком живут Петуховы? — спросил Захаров.
— Да, — протянул Калистратыч и, почесав затылок, добавил: — От трудов праведных — не наживешь палат каменных. А если одному работать, то и пововсе. — Старик стал вспоминать. Он рассказал про какого-то своего знакомого, заведующего продуктовым ларьком, который лет тридцать тому назад отгрохал себе такие хоромы, что закачаешься. Уверял всех, что на свои трудовые денежки. А копнуло ГПУ — прохвост первой марки. Ворюга. Этот тоже… Одного поля ягодка.
Услышав за спиной топот, Захаров обернулся. По пыльной дороге верхом на пруте их догонял Дембенчихин Мишка. В продолжение всего обыска он с тоской ходил у забора Петуховых и ждал, когда же, наконец, выйдет дядя с конфетами. Проголодавшись, мальчик побежал домой за хлебом, а когда вернулся, то увидел, что все ушли. Дядя с конфетами уже поворачивал к станции. Поняв, зачем Мишка несется следом, Захаров достал из кармана конфету. Как ловкий джигит, поднимающий на полном скаку платок с земли, мальчик промчал мимо и ловко подхватил из протянутой руки гостинец. Сделал круг и, поднимая за собой столб серой пыли, он еще быстрее помчался назад.
Было шесть часов. Только теперь Захаров почувствовал голод. Вспомнив, что утром мать сунула ему в карман сверток с бутербродом и пирожком, он хотел было достать его, но подумав, что, одному есть неудобно, а делить это на четырех проголодавшихся мужчин смешно, спросил у Калистратыча, где находится столовая. Калистратыч показал на дом под зеленой железной крышей с покосившейся вывеской «Чайная».
Санькин пошел обедать домой. Идти ему надо было мимо станции, и Захаров попросил его доставить Петухову в дежурную комнату милиции, куда он явится через полчаса.
29
Допрос Петуховой старшей ничего нового не дал. Она показывала то же, что и ее супруг: плащ и пиджак были куплены четыре дня назад у неизвестного пассажира с поезда.
За время допроса Петухова несколько раз всплакнула и очень убивалась, что ее мужа, который за всю свою жизнь не обидел и курицы, могут привлечь за спекуляцию.
Когда же речь зашла о госте из Новосибирска, Петухова принялась клясться христом-богом, что ей и в голову не могло прийти, что Иткин стал таким нехорошим человеком.
— Вот из-за этого мы, дураки, и страдаем. И
Петухова еще больше померкла, когда следователь стал расспрашивать о вещах. Он обстоятельно допытывался об истории приобретения почти каждого отреза, костюма. Выяснилось, что все было прислано или привезено старшим сыном с Севера.
— А тюль?
— Тоже он. Ведь у нас, как ни говорите, двенадцать окон. Почитай, на каждое нужно семь метров. Вот и выходит без мала сто метров. А там дочь нужно выдавать, приданое готовить.
В конце допроса Захаров пробежал глазами запись протокола и собрался прочитать его Петуховой, чтоб та подписалась, но неожиданно зазвонил телефон.
Человек, отрекомендовавшийся Касатиком, спрашивал Захарова. «Касатик» — это был пароль сотрудника милиции, ведущего негласное наблюдение за домом Петуховых. Захаров оживился.
— Ты из клуба? Ну, что за кино там сегодня?
«Клуб» был отзывом на пароль.
Касатик сообщил, что пять минут назад из дома Петуховых с книгой в руках вышла хозяйская дочь. Книга была в голубом переплете. При входе в библиотеку имени Некрасова девушка ловко опустила в почтовый ящик письмо. Из библиотеки она вышла через две минуты. В руках ее была та же самая книга в голубом переплете. Петухова сразу же вернулась домой.
— Хорошо, хорошо, — не смог скрыть восторга Захаров. И перейдя на шифрованный язык закончил: — За приглашение спасибо, но пойти не могу. Не до кино. Работы по горло. Смотри ты, а потом мне расскажешь. Только смотри хорошенько. Ну, всего. Жду звонка.
Повесив трубку, Захаров попросил Петухову выйти в дежурную комнату. Как только за ней закрылась дверь, он быстро набрал номер телефона районной библиотеки и, представившись инструктором райкома комсомола, попросил оставить ему книгу «Граф Монте-Кристо».
Из библиотеки сообщили, что «Граф Монте-Кристо» находится на руках.
— Когда же ее успели взять? Ведь эту книгу только что сдали.
Библиотекарша ответила, что никто сегодня эту книгу не сдавал.
— А что же сдала десять минут назад ваша читательница Петухова?
— Петухова? Минуточку. — Видимо, библиотекарша стала копаться в картотеке. Через некоторое время она сообщила, что такой читательницы в библиотеке вообще не числится.
Захаров извинился и позвонил прокурору.
Назвав себя, он попросил санкцию на изъятие корреспонденции гражданина Петухова.
Санкция была обещана.
Через некоторое время в кабинет вошел Ланцов. Захаров сообщил ему новость, переданную Касатиком.
— Интересно, что это вдруг Петухову приспичило писать письма. Как по-вашему?
Ланцов ничего не ответил.
— Разрешение на изъятие корреспонденции Петуховых лежит в прокуратуре. Я еще не кончил допроса, а поэтому прошу вас, товарищ лейтенант, займитесь этим делом сами. Нам нужно торопиться. Я уже сказал прокурору, чтобы санкцию передали вам. Текст письма не забудьте сфотографировать.