Серж Панин
Шрифт:
В стороне у окна сидела совсем одна Сюзанна Герцог, скромно одетая в белое платье без украшений. Марешаль подошел к ней. Молодая девушка встретила секретаря с улыбкой.
— Что же вы не танцуете сегодня, мадемуазель? — спросил Марешаль.
— Я жду, чтобы меня пригласили, — печально сказала Сюзанна, — но, как сестра Анна, я никого не вижу. Дурные слухи ходят насчет моего отца. Аргонавты в беспокойстве. Золотое руно оказалось простым шерстяным; господа Ле-Бред, Дю-Трамблей и компания, как говорят англичане, более не улыбаются мне.
—
— Благодарю, господин Марешаль, — ответила Сюзанна с чувством, — но я предпочту провести время в разговоре с вами. Поверьте, мне не весело, и я сюда приехала сегодня только по просьбе госпожи Деварен. Я предпочла бы остаться дома. Дела отца совсем плохи, как утверждают все, а сама-то я никогда не знаю, что делается в конторах. Поэтому мне хочется скорее плакать, чем смеяться. Мне не жаль богатства, к которому, как вы могли убедиться из моих случаев, я отношусь хладнокровно, но мне жаль моего отца, который должен быть в отчаянии.
Марешаль молча слушал Сюзанну, не смея высказать ей своего мнения о Герцоге и относясь с большим уважением к действительному неведению или к добровольному ослеплению молодой девушки относительно честности ее отца.
Княгиня под руку с Кейролем обошла залы. Заметив Сюзанну, она оставила банкира и села возле молодой девушки. Многие из присутствующих переглянулись и перекинулись словами, которых Мишелина не слышала, да если бы и слышала, то во всяком случае ничего не поняла бы. «Вот это по-геройски», говорили одни. «Верх бесстыдства», замечали другие.
Княгиня разговаривала с Сюзанной, глядя на своего мужа, стоявшего против двери и следившего глазами за Жанной.
По знаку Кейроля Марешаль удалился. Секретарь отправился к госпоже Деварен, которая, приехав с Пьером, осталась в кабинете банкира. Среди царившего кругом веселья должно было состояться совещание между главными участниками для решения серьезных вопросов.
Когда Марешаль вошел, госпожа Деварен спросила:
— А Кейроль?
— Он здесь, — ответил секретарь.
Кейроль быстро подошел к госпоже Деварен.
— Ну, что, — спросил он с глубоким душевным беспокойством, — есть у вас новости?
— Пьер приехал из Лондона, — ответила она. — Справедливо все, чего мы страшились. Герцог для обеспечения операции, сделанной вместе с моим зятем, взял на десять миллионов акций «Европейского Кредита».
— Как вы думаете, Герцог совсем убежит? — спросил Марешаль.
— Нет, он много хитрее. Он вернется обратно, так как знает хорошо, что, компрометируя князя, он вместе с тем компрометирует и «Дом Деварен». Поэтому он совершенно спокоен.
— Можно ли спасти одного, не спасая другого? — спросила госпожа Деварен.
— Это невозможно. Герцог так тесно связал свои интересы с интересами князя, что нужно или выпутать из дела их обоих, или оставить их гибнуть вместе.
— Так что
— Вот как, — ответил Кейроль. — Акции, взятые Герцогом под расписку князя, были взносом акционеров. Во время переезда «Общества Всемирного Кредита» из прежнего помещения в новое эти бумаги были по ошибке увезены. Достаточно будет заменить их другими бумагами. Я возвращу князю его расписку, и всякий след этого прискорбного дела будет уничтожен.
— Но номера бумаг ведь не будут те же, — сказала госпожа Деварен, привыкшая к мельчайшей аккуратности в делах.
— Можно будет объяснить эту перемену продажей при повышении фондов и новой покупкой при понижении. Акционерам покажут прибыль, и они останутся довольны. Кроме того, я предоставляю себе право обнаружить обман Герцога, оставя в стороне князя Панина, если мои акционеры станут настаивать. Во всяком случае доверьте мне заботу, как поступить с Герцогом. Пожалуй, что причиной разорения было мое глупое и слишком долгое доверие к этому человеку. Ваше дело я хочу сделать своим и сумею заставить возвратить силою то, что отнято обманом. Я отправлюсь сегодня же ночью в Лондон. Есть поезд в час пятьдесят минут, я на нем и поеду. Скорость действия в подобном случае первое условие успеха.
— Благодарю, Кейроль, — сказала госпожа Деварен. — Князь и моя дочь здесь?
— Да. Серж кажется совсем спокойным. У него больше силы воли, чем я предполагал.
— Ах, да что ему за дело до всего этого! — вскричала госпожа Деварен. — Разве он может искренно волноваться? Нет. Он знает хорошо, что я буду продолжать работать, поддерживая его лень и наклонность к роскоши. Я должна буду считать себя счастливой, если, исправленный этим жестоким уроком, он не начнет опять рыться в кассе других, потому что в другой раз я была бы бессильна спасти его, и нам пришлось бы жить в горе и умереть со стыда.
Госпожа Деварен метала молнии глазами, ходя по кабинету большими шагами.
— О, негодяй! — сказала она. — Если когда-нибудь моя дочь перестанет стоять между мной и им!..
Ужасный жест докончил эту фразу.
Кейроль, Марешаль и Пьер переглянулись. Одна и та же страшная мысль пришла им в голову. В припадке гнева эта грозная мать, женщина энергичная и вспыльчивая, была бы способна убить его. Они догадались об этом, и перед их глазами промелькнуло, как призрак, окровавленное лицо Панина.
— Помните, что я говорил вам однажды? — прошептал Марешаль, подойдя к Кейролю, — Видите ли, могут появиться на сцену сыщики, кинжалы и канал Орфано.
— Я предпочел бы ненависть десяти мужчин ненависти подобной женщины, — ответил Кейроль.
— Кейроль, — сказала госпожа Деварен после минутного размышления, — не правда ли, от вас одного зависит операция, на которую вы указали нам сейчас?
— От меня одного.
— Устройте же все скорее, чего бы это ни стоило, Ведь дело не получило огласки?..