Серый туман
Шрифт:
Спокойно, дружок, у них нет ничего конкретного. Если бы могли что-то доказать, то уже объявили бы выборы недействительными. Неужто Шварцман что-то нахимичил с результатами? Только без паники…
— Ну… к сожалению, — краснопиджачный пожал плечами, — задержанный умер по дороге в изолятор от инфаркта. Но наши специалисты сейчас работают над тем, что им удалось обнаружить…
Ай да Шварцман, ай да сукин сын! Послать человека на задание, а после провала шлепнуть! Или все же не Шварцман, а кто-то из конкурентов?
— Вы, кажется, упомянули про протокол первичного допроса? — вежливо осведомился Олег. — Что там сказано?
— Ну, он заявил, что выполняет свои
— Так, может, он и есть специалист техподдержки? — ехидно поинтересовался Олег. — Вы проверили его слова? Интересная история получается – хватаете какого-то бедолагу, который честно свою работу делал, доводите его до инфаркта, а потом заявляете, что он что-то сломать хотел. Вам самому-то не кажется, что за такие вещи под суд идут?
— Так-так-так! — прервал господин Пыреев Калантин Петрович их оживленную дискуссию. Он казался явно недоволен своим недостаточно убедительным коллегой. — Я прошу прощения, господа, но мы говорим не о том. В настоящий момент имеет место проблема, и проблема серьезная, и здесь не время и не место для пререканий.
Бородач встал с места и начал прохаживаться вдоль стола.
— Уважаемый Олег Захарович, поймите, мы не собираемся вас ни в чем обвинять. Мы прекрасно понимаем, что у вас не имелось возможности устроить такую диверсию… — Секретарь ЧГПК позволил себе тонко улыбнуться. — У нас имелось достаточно времени для расследования. Тем не менее проблема существует, и мы должны приложить все усилия, чтобы побыстрее разобраться…
— Чего вы хотите? — грубо оборвал его Олег. — Вы можете что-то предложить?
— Да, разумеется, — откликнулся Пыреев, — у нас есть свои предложения. Но, к сожалению, у нас не хватает возможностей для того, чтобы как можно быстрее… м-м-м, завершить это неприятное дело. Так, например, Комитет по закону не может провести собственное расследование и вынужден полагаться на зачастую некомпетентные следственные органы.
Он бросил многозначительный взгляд на краснопиджачного, который понуро уставился в столешницу. Павел вгляделся в него новым интересом. Интересно, кто тот у них? Дуболомовский спец по следствию? Н-да, не завидую я им, если у них такие спецы. Уж Шварцман бы так вцепился, клещами зубы не разжать. А вы, господа хорошие, такой замечательный шанс нам свинью подложить профукали…
— Вот если бы вы, уважаемый Олег Захарович, согласились после вашего вступления в должность наделить нас таким правом, я уверен, мы смогли бы организовать все самым лучшим образом…
— Минуточку! — голос Олега сорвался, и несколько секунд он тщательно прочищал горло. — Прошу прощения. Насколько я помню указ, ЧГПК распускается немедленно после вступления в должность Народного Председателя?
— Именно так, — согласился секретарь Комитета. — Теоретически. Но вы сами должны понимать, что ситуация изменилась, и что законы должны меняться вместе с ней. Сейчас вы еще молоды и неопытны… Нет-нет, я не хочу вас обидеть, — торопливо проговорил он, заметив протестующий жест Олега, — просто констатация факта. Да и проходит этот недостаток достаточно быстро, уж поверьте мне, старику, — он почти дружелюбно улыбнулся. — Тем не менее, сейчас вам потребуется помощь компетентных в государственном управлении людей. С нашей точки зрения, Комитет в его нынешнем составе – оптимальный орган. Вы меня понимаете, Олег Захарович?
Секретарь ЧГКП остановился и оперся о стол, выжидательно наклонившись в сторону Олега.
— Калантин
Пыреев нерешительно оглянулся на могучую троицу, потом зачем-то пристально глянул в углы комнаты и озадаченно кивнул. Олег прочистил горло:
— Итак, господа, суть ваших предложений вполне прозрачна. Вы почувствовали вкус власти и совсем не намерены с ней расставаться. Вы хотите, чтобы я, став Народным Председателем, узаконил ваше положение – теперь уже навсегда. Чтобы я отдал вам существенную часть полномочий, превратившись, по сути, в беспомощную куклу на троне. Если же я отказываюсь, вы делаете все, чтобы я так и не занял свой пост, раскрутив скандал с вычислительным комплексом, с любовницами, которыми вы угрожали в прошлый раз, или придумав что-то еще. Я правильно вас понял, господа?
— Из молодых, да ранний, — неодобрительно проворчал Папазов.
— Если вам, Олег Захарович, хочется выражать все в такой грубой форме, то… да, — Пыреев развел руками. — Поймите, наша помощь пойдет вам только на пользу. Вы, простите меня, фактически человек с улицы и не имеете ни малейшего представления о государственном управлении. В стране, меж тем, кризис, и только умелое скоординированное правительство сможет вывести народное хозяйство из состояния штопора. Вы пришли к власти на волне народного возмущения временным трудностями, но то же самое возмущение вас и сметет. Вас наверняка тоже уведомили, что Хранители прекратили свою деятельность, и новый бунт подавить окажется некому. Хаос, анархия, разруха – разве вы хотите подобного исхода?
— Кстати, кто же в меня стрелял? — поинтересовался Олег, безразлично рассматривая ногти. — Вы так и не выяснили? Почти трое суток прошло…
— Не… не выяснили, — как-то неожиданно запнулся секретарь. — Честное слово, Олег Захарович, мы здесь ни при чем. С определенной точки зрения нам, то есть Совету, — он обвел зал рукой, — даже выгоднее иметь Народным Председателем вас, чем кого-то из нашей среды. Вы человек нейтральный, ни к чьему лагерю не принадлежите, никому специально подыгрывать не станете, так что являетесь прекрасным компромиссным решением. Правильно я говорю, господа?
Секретарь оглянулся на соратников. Перепелкин и Папазов поощрительно ему покивали, но Смитсон возмущенно фыркнул и отвернулся. Ничуть не смущенный Пыреев продолжил:
— Как видите, Олег Захарович, мы максимально откровенны с вами. Теперь перед вами выбор: пойти на конфронтацию с нами и ввергнуть страну в окончательный хаос по причине элементарного неумения управлять ею, или же принять нашу помощь и войти в историю как самому молодому, но, возможно, не самому худшему Народному Председателю Ростании. Решение за вами.
Секретарь замолчал и выжидательно уставился на Олега. Тот затравленно оглянулся на Павла, потом посмотрел на Шварцмана. Начальник Канцелярии сидел в тени неподвижной глыбой мяса и, казалось, даже не дышал. Директор УОД, наоборот, шумно сопел, откинувшись назад, его взгляд бродил где-то по дальней стене.
Олег облизнул губы.
— Я понял ваше предложение и с сожалением вынужден от него отказаться, — хрипло произнес он. — Лучше, если мы останемся в рамках закона. Старого закона. Мне очень жаль вас разочаровывать, но после того, как вступлю в должность, Комитет я распущу. Я не собираюсь оставаться марионеткой в чужих руках, — неожиданно добавил он. Павел вздрогнул. Ой, блин, что же ты несешь-то, Олежка?