Серый туман
Шрифт:
– Сколько времени работал - и все было в порядке, - отмахивается Джао.
– И еще тысячу лет проработает без сучка без задоринки.
– Иногда мне становится страшно, - Суоко словно не слышит собеседника.
– Я просыпаюсь посреди ночи и думаю, что он и откуда взялся. Я не понимаю его. Я мирюсь с его существованием, с тем, что он краеугольный камень в нашей системе, но не понимаю. Нельзя иметь дело с тем, что не понимаешь, это плохо кончится…
– Расслабься, - Джао встает с кресла, приближается к Ведущей и присаживается перед ней на корточки.
– Это всего лишь переутомление. Нельзя долго жить на химии. Тебе нужно как следует отоспаться. Может, возьмешь отпуск на несколько дней? В Душтабе такой пляж, такое море!…
– Спасибо, Джао, не стоит, - Ведущая качает
– Ладно, хватит разговоров. И так полчаса потратили. Извини, дела…
Негр распрямляется и потягивается.
– Ладно, тогда я пойду, - сообщает он в пространство.
– Спасибо, милая, что выслушала. Еще увидимся сегодня.
Дверь бесшумно зарастает за ним. С минуту Суоко бездумно смотрит на нее, затем шевелит в воздухе пальцами.
"Робин, контакт. Открыть рабочий стол. Отчет по форме тридцать пять дробь два, с самого начала."
"Контакт установлен. Запрошенный отчет, просмотр с нулевой отметки…"
2
Широкая лестница сверкала свежевымытой чистотой. Облицовывавшие ее плитки шлифованного гранита, казалось, сияли своим внутренним светом. Обожают же в высшем свете лестницы, мрачно подумалось Олегу. Широкие, узкие, гранитные, мраморные и просто бетонные. Интересно, почему в высоких сферах так не любят лифты? Или они так форму поддерживают, каждый день на третий-четвертый этаж пешочком пробегая? И то сказать, работенка у начальствующих лиц вредная, весь день в душных кабинетах. Никакой физической нагрузки. Олег опасливо попробовал ногой первую ступеньку, спиной чувствуя подозрительные взгляды вахтера. Неделю назад, идучи на первую встречу с новым начальством (правда, в другое здание и по другой, совсем не похожей на эту, лестнице) он с непривычки оскользнулся на гладком мраморе и крепко приложился затылком к полу. С тех пор, встречаясь с незнакомым материалом, предназначенным для поддержания величественных тел государственной важности, Олег сначала пробовал его ногой, примеряясь к скользкости. Где это я читал про госстандарты и технику безопасности, запрещающие мрамором пол покрывать?…
Сначала осторожно, затем все увереннее Олег пошел, а потом даже поскакал по лестнице через две ступеньки. Переживший три поколения обитателей этого ранее вполне солидного учреждения, пожилой дед-вахтер у входа неодобрительно покачал головой и снова повернулся к дубовым панелей входных дверей. Блюдя порядок в своем заведении, он с ностальгией вспоминал недавние, но уже, казалось бы, забытые всеми времена, когда эти створки пропускали только солидных людей. Людей, знающих себе и другим цену, а не проходимцев, как тараканы во множестве повылезавших из самых невероятных щелей после начала смуты. Охранники же с разрядниками, сидящие в неглубоких нишах по сторонам холла, даже не пошевелились с тех пор, как поняли, что посетитель не является террористом и даже, на худой конец, хулиганом. Караул откровенно уставал.
Видимо, лицо, соблаговолившее лично рассмотреть нового рекрута, относилось к начальству, коему для поддержания авторитета надлежало располагаться именно на втором, а не, скажем, на пятом уровне сих покоев. Гранитный пол кончился, и ноги Олега утонули в глубочайшем ковре. Апартаменты под номером пятнадцать располагались в дальнем конце коридора, почти у самого торцевого окна, так что по пути к ним посетителям приходилось проходить мимо ряда тяжелых черных кожаных дверей. Из кабинетов не доносилось ни звука. Мрачный коридор производил гнетущее впечатление, и Олег поторопился побыстрее форсировать его и добраться до заветного входа в нужную комнату. Нерешительно постучав - мягкая обивка, разумеется, гасила стук, но на всякий случай протокол соблюсти стоило - он потянул дверь на себя. Противу подсознательного ожидания за ней оказалась вполне прилично освещенная приемная с очень даже приличной длинноногой секретаршей, восседающей за столом, заваленным импортной из Сахары печатной машинкой, помадой, скоросшивателем, бумагами, электрочайником, дамским журналом "Самаритянкой" и прочими
– Проходите, проходите, Олег Захарович, - щебетала она.
– Сам вас уже заждался, прямо уже извелся весь, все спрашивает, а где там у нас товарищ Кислицын, не появлялся ли?
– Она шаловливо подмигнула, как бы приглашая оценить шутку.
– Присаживайтесь вот пока в кресло, чайку себе налейте, - на столике уже возник неведомо когда вскипевший чайник, - а я пойду шефу доложу.
Она направилась ко второй двери, которую для разнообразия обтягивала белая кожа, покачивая мускулистыми бедрами, затянутыми в сетчатые колготы. Олег залюбовался ей. Умеют же, сибариты, обслугу себе подбирать, с завистью подумал он. Интересно, тот старикашка с вахты, что ли, предупредил о моем приходе?
Он налил себе кипятка в стакан, бросил пакетик чая, кусок сахара и принялся осматривать окрестности, пытаясь понять род занятий владельца кабинета. Просторную комнату ожидания декорировали портьеры и портреты отцов-основателей. Обычная приемная для такого чиновника ("А много ли ты их раньше видел, приемных этих?" - кольнула его ехидная мысль). Ничего нестандартного, бросающегося в глаза. Ничего, что могло бы выдать вкусы своего хозяина. Ничего, что могло бы ответить на крайне интересный вопрос: тот Павел Семенович или не совсем?
Тем временем секретарша выскользнула из-за белой двери и пристроилась на свое место, перекладывая на столе бумажки и изредка посверкивая на Олега глазами из-под накрашенных ресниц. То ли приглянулся он ей, то ли присматривала, чтобы не стянул казенную ложку или подстаканник. В молчании прошло несколько минут. Интересно, сколько времени данное конкретное Лицо считает необходимым выдерживать посетителей в предбаннике? И о чем бы с этой секретаршей потрепаться? Как всегда, ничего, кроме погоды, в нужный момент в голову не лезет. Не о поставках же меди с ней говорить…
В тот момент, когда молчаливое ожидание стало для Олега невыносимым, на столе у секретарши звякнул интерком. Прислушавшись к нему и что-то тихо ответив, та снова расцвела улыбкой и сообщила Олегу:
– Пал Семеныч готов принять вас, Олег Захарович. Прошу, - она показала на начальственную дверь.
– Проходите, не стесняйтесь.
За дверью царил полумрак. Даже не полу, а почти полностью мрак. Интересно, почему все заговорщики так не любят нормальное освещение? Если что, то по голосу их всегда опознают, разговору освещение не помогает и не мешает, прокламацию - и ту нормально не зачитаешь, а вот за стулья цепляешься. Сдержанно ругнувшись и на ощупь подняв отлетевшую банкетку, Олег вгляделся в темноту. Где-то впереди маячил массивный стол из неизвестного материала, из-за которого доносилось приглушенное сопение. Очевидно, хозяин кабинета тоже пытался разглядеть гостя. Через какое-то время законы природы и оптики победили правила конспирации, и на столе загорелась настольная лампа, направленная, разумеется, в глаза гостю. В лучших традициях, так сказать.
– Ну, проходи, садись, раз пришел, - приказал сипловатый баритон, очевидно, принадлежащий конспиративному Пал Семенычу.
– Кресло справа, авось не промахнешься. Где ты такого откопал?
Последний вопрос относился, видимо, уже не к Олегу, поскольку на него как-то даже неприлично живо откликнулся голос Прохорцева.
– Вот, Павел Семенович, это Кислицын, из Комитета по тяжелой промышленности, - судя по голосу, в присутствии хозяина обычно тонтон-макутистый Прохорцев чувствовал себя не в своей тарелке.
– Отвечает за снабжение сырьем предприятий особого подчинения. По службе - только положительно. С родословной… кхм, с родословной все тоже вроде бы… Общую ситуацию знает и понимает правильно. В общем, наш человек!