Серый лес

Гува Ри

Две недели снов, где Дэйтон жив.

Две недели реальности, где его нет.

Джейс с парнями делали вид, что активно ищут меня в лесах – я слышала, как по вечерам он докладывал диспетчеру, что сектор такой-то осмотрен, и все чисто. Никто из его людей почему-то не возражал.

Я не совсем понимала, почему он меня защищает и укрывает от Гроджтауна, но уверена, он бы не ответил, если бы мой голос внезапно вернулся, и я смогла спросить.

И одну в доме они меня теперь не оставляли…

Спустя неделю пребывания, им

нужно было вернуться в Гроджтаун на распределение припасов и секторов для поиска меня, а я осталась на два дня одна в лесном домике. Когда они вернулись, Джейс буквально орал на меня за то, что за это время я не ела, и ни разу не спустилась вниз. А Рич вообще перепугался, что я покончила с собой.

– Еще раз ты откажешься есть, я сам пристрелю тебя! – рявкнул Джейс, унося из комнаты испорченные контейнеры, которые он оставлял перед уходом.

Я даже задумалась об этом, пока Рич не пришел со свежей порцией еды и словами: «Джейс пошутил, он тебя не пристрелит.»

Пришлось есть.

Еда теперь не имела вкуса.

Как и день.

И жизнь.

Весь этот хренов мир не имел вкуса.

Да, и парни перестали выходить все вместе: один из них всегда оставался в доме со мной.

Если это был Бун, то он заходил в комнату только два раза, чтобы проверить меня и принести еду.

Гай заходил четыре раза, как по часам. Иногда он молча сидел у кровати с книгой.

Рич почти все время сидел со мной в комнате, когда наступало его дежурство. Пару раз он даже засыпал на соседней половинке кровати. Стрелок был одним из самых опасных охотников, но при виде его спящего лица я даже впервые за все это время улыбнулась… ну, как улыбнулась?! Губы непроизвольно растянулись, когда Рич стал морщить нос во сне.

Непривычное ощущение – улыбаться. Я разучилась это делать, и вряд ли когда-то научусь заново.

Джейс, как командир, не мог не участвовать в поисках, поэтому он ни разу не оставался сам, зато каждый вечер проводил со мной, разговаривая, шутя или ругаясь. Он приходил после общего ужина и уходил, когда я уже засыпала.

Так прошли две недели.

По моим расчетам, в какой-то день из этого времени, был мой день рождения. Я никому об этом не сообщила. Какой смысл? С днем рождения, Лекса! Теперь тебе двадцать три, и ты – ходячий призрак.

Рука почти зажила, порез затянулся, но шрам от него останется навечно и будет напоминать мне о самом страшном дне в моей жизни.

Погода стала такой теплой, что это ощущалось через заколоченное окно. Когда я вдыхала этот запах тепла, мне становилось лучше, но я сразу обрывала себя. Не знаю, как я могла позволить чувствовать себя хорошо, если Дэйтона нет?!

Как можно перестать скорбеть по собственному счастью?!

Я решила, что больше ни за что не буду так халатно радоваться жизни.

Еще и это бесячее солнце продолжало вставать. Оно больше не имело права на это, и я его ненавидела.

Я

считала, что мир теперь должен погрузиться в вечный мрак, чтобы больше никто не обнадеживался лживыми мечтами о прекрасной жизни и планами на будущее.

Я ненавидела ЕГО.

Я ненавидела ЕГО намного сильнее, чем Президента Сферы.

И только эта ненависть заставила меня встать с кровати спустя две недели после гибели Дэйтона и выйти из комнаты, откуда я практически не выходила за это время.

Когда я спустилась вниз и вошла в большую комнату, Рич уронил кружку, а Бун поперхнулся. Джейс смотрел на меня круглыми глазами, а Гай даже прищурился, будто сомневался, что это я и есть.

– Можно к вам? – хриплым шепотом медленно спросила я. Голос еще не вернулся, но я хотя бы могла произносить короткие фразы.

– Конечно. – мягко ответил Уайт, и рукой указал на диван.

Рич пересел на пол, на котором уже сидел Бун. Гай подвинулся, а Джейс сидел в своем кресле напротив.

Мы не сказали друг другу ни слова в этот вечер. Я думаю, они боялись вспугнуть меня, дабы я снова не замуровалась в своей спальне, а мне просто было крайне тяжело говорить.

Во-первых, я не знала что сказать, а во-вторых, горло все еще саднило при попытках речи. Да, если честно, я отвыкла говорить за две недели.

Когда я вернулась в комнату, Джейс пришел следом.

– Я рад, что ты приходишь в себя! – сказал он, сев на край кровати.

Мне хотелось ему ответить: «Это только, чтобы убить ЕГО», но зачем ему об этом знать?! Поэтому я ничего не сказала, а просто уставилась себе на ноги.

– Я знаю, что ты чувствуешь, Лекса! – продолжил Джейс. – Когда мой брат Уилл умер, я думал, что скорблю по нему живому, но это было не совсем так.

Я посмотрела на него.

– Думаю, что тебя душит жалость… Жалость к себе, потому что ты потеряла опору в Дэйтоне. Теперь, тебе кажется, что ты одна, но это не так. Ты не одинока, Лекс! И ты должна отпустить Дэйтона.

Как только я услышала имя брата, желудок скрутило, и я еле удержала еду внутри.

Мои вечные спутники – слезы – навернулись на глаза от одного его имени.

Джейс больше ничего не добавил, лишь пожелал мне спокойной ночи и поцеловал в щеку.

То, что он сказал – это больно, хоть и правда отчасти. Но хотя бы во снах я снова была с братом. Во снах я с ним навсегда.

Долго думая о словах Джейса, я все же уснула и погрузилась в мир, где Дэйтон – живой и здоровый – улыбается мне и рассказывает истории.

Я хотела спросить у него во сне, хочет ли он, чтобы я отпустила его?! Но, побоявшись услышать утвердительный ответ, я не спросила. Просто болтала с братом на бессмысленные темы.

Так мне было спокойно.

* * *

Странный гул.

Будто во сне что-то пронеслось надо мной и исчезло вдали.

Никогда не слышала такой звук.