Серый кардинал

Тюдор Рия

— Эту куколку хочу! — зарделся он. Глаза Зин алчно заблестели.

— Теплой ночи, Зи, — машу ей рукой, распахивая двери. Пусть мамаша сама разбирается с желающим конкретно одну путану гостем.

Глава IV

Неприметный экипаж с кучером поджидал у входа. Жарко, но в воздухе чувствовалась приятная истома вечернего города. Приторный запах розового мускуса все еще сопровождал на выходе из дома терпимости, а из ближайших заведений струился дым аргилы, заполонив территорию борделя — будто все духи Артсахата явились на зов боли девушек «Сладкого плена».

— Хани сара, —

поприветствовал меня мужчина в джеллабе, уроженец Дайида. Имперская мода была иной, но так как мы граничили с Великой пустыней, то много кочевников перебирались сюда в поисках лучшей жизни.

Лучшая жизнь — там, где тридцать лет правили безумцы, наследницей же была полоумная девчонка. Это никого не волновало, кроме, пожалуй, регента, пытавшегося исправить ошибки своих предков. Дерьмово пытался, стоит признать.

— Сар хиан, — кивнула на его же языке, проигнорировав откровенно пошлые мысли в отношении моей персоны. Девушка рядом с борделем в наступающей тяжелой поступью на город ночи, нетрудно определить род ее деятельности.

Он не удивился, в Катаре многие знали дайидский, но так и норовил спросить о моей стоимости. Не потянет, я была самой дорогой шлюхой борделя, если не всего города. Рассмотрев вывеску, с клубящей в ней золотым песком, светящимся в ночи, незнакомец для остальных, Ихар для меня, похабно улыбнулся. Мой ты ж родной, кинул брата и оставил на того кучу долгов, это так благородно. Теперь в Катаре тратит деньги на путан, вино и декларирует свои убогие стишки в местах скопления богемы.

Подает мне руку, просто желая лишний раз прикоснуться к женщине, почувствовать тепло от ее тела, но наградив его уничижительным взглядом, я гордо поднимаюсь в закрытую карету. Надо было прихватить бутылку вина, слишком много людей будет окружать меня на празднике господ, я просто захлебнусь.

Сладкий запах донесся, стоило немного приоткрыть створку. Мимо проходящая девушка с корзиной ароматных фруктов на худом плече, сверкнула взглядом черных, подобных бездне глаз. Фруктовница. Моя коллега, если выражаться конкретно. Девушки, оставшиеся без семьи и средств к существованию, выходили, как эта незнакомка, с фруктами наперевес в прохладу все еще изнывающего от утренней жары города. Подолы их юбок были задраны и убраны в пояс, а обнаженные босые ноги нередко растерты до крови, но это не мешало им ходить соблазнительно, пытаясь привлечь к себе мужчин попроще тех, что не посещали дома терпимости.

Ночь будет долгой. Фруктовницы в Катаре обычное явление, но есть и другая когорта. Растянула губы в улыбке. Туфли на высоком каблуке, затянутые корсажи, ярко накрашенные губы и похотливые ухмылки. Этих я называла Игривыми. Стоявшие в лужах фонарей, сидящие на верандах близлежащих кафе, наполненных людьми, Игривые, в отличие от Фруктовниц, окликали проходящего мужчину и заговаривали с ним обо всем, чаще темы касались любви. Нежным голосом они озвучивали цену на собственное тело, и бывало, что расценка менялась в соответствии со многими факторами: внешностью клиента, его положением, настроением самой распутницы. У них свободы и прав было больше, чем у нас, потому что Игривые продавались, не стесняясь этого и отчасти даже гордясь своим положением. Продавались, невзирая на контракт.

— Мир погряз в пороках и грязи, — промолвила вслух, с откровенной завистью разглядывая этих…распутниц.

Мысли кучера просачивались в меня, помимо вереницы чужой боли и радости, к которым я уже

привыкла, он думал слишком громко и фонил этой грязью, вгрызаясь в голову. Плевать, похабщина уже стала саваном моей личности.

Большую улицу, по которой мы ездили, пересекала другая, напоминающая чем-то ущелье. Катар был городом шумным и многолюдным. Особенно сейчас, когда сюда прибывали высокопоставленные персоны, как этот эрцгерцог.

Эрцгерцог — второй после императора по титулу и имеющий право сесть на трон в случае отсутствия наследников. В Рассветной империи на данный момент было только два рода, имеющих подобные привилегии: Львы — Реневальды и шакалы — Кариноры. Но если последние считались замкнутыми и мрачными, то к первым не лезли даже правящие Лильеры. Опасные, непредсказуемые и слишком независимые. Таких в большой политике было принятым устранять, как он смог основать собственную партию?

Карета старалась пробраться сквозь медленный поток общего движения, люди равнодушно оглядывали ее и пропускали вперед, зная, что затопчет, если не отойдут. Работники торговых рядов собирались домой, закрывали ставни и спешили к своим семьям. Дом градоправителя, в который, конечно, был приглашен Грегори, находился ближе к лесу, можно сказать, он был там спрятан. Нечистые на руку чиновники — элита нынешней действительности, но перед народом свое богатство показывать до сих пор считалось неприличным, да и в лесу было гораздо лучше жить, чем в пыльном городе. Магов поработили, обычный люд — также, иные к нам почти не суются, им хорошо, они далеко в своих государствах,

Оставшиеся гниют, эта мерзость вот уже тридцать лет с воцарения на престол Сайрена Лильера начала распространяться. Правитель империи не был политиком, не осознавал катастрофы, и отдал бразды правления брату жены. А спустя двадцать лет вовсе погиб в военном походе, жена ушла вслед за ним, оставляя девочку круглой сиротой. Чтобы как-то выжить, регент начал идти на уступки аристократии, и в итоге мы получили небезопасные дороги, право первой ночи, цветущую проституцию и нищету. Но все было не таким страшным, распространилось поветрие, оказавшееся гораздо более опасным, чем все вместе взятое. Рабство.

В Рассветной империи даже во времена правления первых династий его не существовало, что говорить, даже слово пришло к нам из Дайида — соседнего государства, в котором как раз оно составляло костяк экономики. И эта зараза просочилась в приграничье: первыми под удар попали Дашар, Равил и Катар, поскольку поставки редкой декайской ткани, сделанной из крылышек миллионов специальных бабочек, разных благовоний, интересных фруктов доставлялись именно в эти три города, ближе всех находящихся к Великой пустыне — Артсахату. Дальше медленно паучьи сети добрались и до остальных территорий. Пока что неприкосновенной оказалась только столица, и то потому что никто не хотел травмировать юную наследницу.

За тридцать лет рабы должны были взбунтоваться, ведь в сети попадали не только обычные люди, но и остальные расы. Нередко среди таких оказывались маги, потому что основой сего стал контракт. Раба привязывали к хозяину, а магические ошейники проникали в кожу и душили, стоило попробовать совершить побег. Если и этого оказывалось недостаточно, в паре можно было использовать браслеты, уже видимые и даже очень симпатичные, инкрустированные драгоценными камнями — как у меня.

В моем случае существовал еще один нюанс, но об этом не хотелось вспоминать.