Серый кардинал

Моргунов Владимир

— А это что еще за чайник — Джин?..

— ... Франко Ферре? Известный модельер, — пожал плечами Клюев.

— Вот я и спрашиваю: что за чайник, модельер этот? — Беклемишев втащил любовавшегося им Клюева в машину. — Вид у тебя бледноватый, бандит. Плохой коньяк, кофе, шлюхи, глисты?

— Все в комплексе, — мрачно ответил Клюев.

— То-то я и гляжу. Ну, садитесь, разбойники! Особое приглашение, что ли, требуется, — прикрикнул Беклемишев на Бирюкова и Ненашева, которые замешкались при посадке.

«Джип»

зарычал и понесся вниз по улице в направлении Дворцового моста.

— Эй, полегче, — предостерег приятеля Клюев. — Еще менты остановят.

— Меня?! — взревел Беклемишев? — Ну ты, бандит, даешь! Пива не хочешь? — он кивнул головой в сторону парка, и Бирюкову вспомнилось, что когда-то, очень давно, этот парк называли Булонским лесом.

— Ладно, продолжал рокотать Беклемишев, — ты, Женька, объяснил приятелям своим, друзьям-разбойникам, куда я вас везу? Я вас в Лефортово везу, — он на мгновенье обернулся назад. — Добро пожаловать в лучший следствешшй изолятор.

— Типун тебе на язык, старый раззвездяй, — устало пронес Клюев. — Ты лучше скажи, во-первых, что это у вас за буза на праздники была — с убийством и членовредительствами? А во-вторых, откуда у тебя такой кабриолет? Угнал или добыл дешевым вымогательством?

— Отвечаю на второй вопрос: автомобиль добыт тяжким и упорным трудом. На первый вопрос ответить затрудняюсь, потому что мне подобные вещи и на фиг не нужны, я политикой сроду не интересовался. Кстати о политике — ты Тенгиза давно встречал?

— Вот это уж точно — кстати, — покачал головой Клюев.

— Какое же отношение Тенгиз к политике имеет?

— Ну, разное, — хохотнул Беклемишев. — У них же тоже воюют.

— Значит, ты в курсе его дел?

— Я? Откуда?

— Неужели тебе Тенгиз не звонит?

— Звонит, почему не звонит. Но я мало что про его дела понимаю. Он, наверное, по долгу нынешней службы обязан хранить государственную тайну, — теперь Беклемишев выглядел неожиданно серьезным, словно актер, который по ходу спектакля вдруг сменил амплуа. — Так вот, насчет кабриолета: деньги на него мне дали добрые и богатые люди, я теперь работаю на мощную финансовую группу.

Беклемишев лихо бросил «джип» в узкий проход между старинными домами Немецкой слободы, въехал в тихий, заросший высокими липами дворик.

— Вот моя деревня, вот мой дом родной, — объявил он. — Кам офф, ребятки! Вываливайтесь!

Подождав, пока все покинут автомобиль, Беклемишев с треском захлопнул дверцу. Только теперь Бирюков с Ненашевым смогли полностью оценить его габариты. Рост никак не меньше метра девяносто, вес килограмм сто десять — при практически полном отсутствии живота. Если он не добился в молодости хотя бы уровня кандидата в мастера в метании диска или вольной борьбе, значит, он и в самом деле раззвездяй, как охарактеризовал его — хотя и в шутку — Клюев.

Жил Беклемишев в квартире на третьем этаже.

Входная дверь у него открывалась хитрейшим образом, с помощью магнитного ключа. Обстановка в единственной огромной — квадратов двадцать пять, как минимум — комнате указывала на то, что женщина здесь отсутствует, либо присутствует в течение короткого промежутка времени, не позволяющего заняться переустройством или наведением элементарного порядка.

— Вон там у меня, ребятки, клозет, — указал Беклемишев, — а на кухне в холодильнике пиво «Будвайзер».

— Ага, значит, одно из двух; либо кроме «Будвайзера» там ни хрена больше нет, либо кроме «Будвайзера» ничего нельзя трогать, — резюмировал Клюев.

— Поговори у меня еще, — прорычал Беклемишев.

— Удивительное дело, про чукчей анекдоты травят, про евреев травят, про шотландцев и хохлов тоже, а вот про москвичей почему-то нет анекдотов, — Клюев уже был на кухне и шарил в беклемишевском холодильнике. — А ведь они того стоят, москвичи. Оригинальная нация, отличающаяся тем, что в своем шотландско-хохляцком сквалыжничестве они по-чукчански простодушны, но сами при этом полагают, будто хитры и изобретательны, как евреи. Кирюха, здесь я обнаружил еще какое-то дерьмо в жестяных банках.

— Это консервированные сосиски, — почти обиженно отозвался Беклемишев.

Бирюков с Ненашевым рассмеялись, позабавленные пикировкой старых приятелей.

Потом Ненашев — естественно, «как самый молодой, легкий и быстрый» был снабжен самыми подробными инструкциями относительно расположения ближайшей «винной лавки».

— К и рюха, у нес к тебе дело очень щекотливое, — сказал Клюев, едва за Ненашевым захлопнулась дверь. — Видик у тебя, надеюсь, функционирует?

— Угу, — кивнул Беклемишев.

— Тогда для начала мы тебе один фильмец прокрутим.

Он извлек из «безразмерной» дорожной сумки кассету, вставил ее в видеомагнитофон. На экране возникло изображение. Мужчина с погонами генерал-лейтенанта, вида усталого, если не сказать помятого, небритый, рассказывал очень скучным голосом про то, как продавалось какое-то вооружение, кому оно продавалось, сколько за товар платили, кто платил и каким образом.

Прослушав исповедь военного столь высокого ранга в течение приблизительно десяти минут, Беклемишев выключил магнитофон.

— Понятно, — он почесал растительность цвета «соль с перцем» у себя на лице. — О том, кто его... интервьюировал, нет смысла спрашивать. Ты его по какой причине прищучил,

Евгений: корысти ради или из спортивного интереса? — тон его заранее исключал правдоподобность версии со спортивным интересом.

— По причине спасения собственной задницы, а также задницы Валерия Николаевича, присутствующего здесь, — сухо ответил Клюев. — Кому это будет более всех интересно: генеральной прокуратуре, МВД или военному министерству?