Серый ангел
Шрифт:
В голове Григория, при плавном звоне, летали оранжевые, зеленые и фиолетовые шары на сером фоне, а в желудке переворачивались съеденные креветки, салаты и мороженое, залитые шампанским и водкой. Душа болела. Не спалось.
Дыхание спящей рядом женщины, а главное — слишком сладкий и сильный запах духов, тоже мешали.
Григорий перевернулся двадцатый раз за ночь, посмотрел в ночное окно. Резкий телефонный звонок штопором вонзился
— Алло, — прошептал он с хрипотцой, сдерживая поднимающуюся отрыжку.
В трубке всхлипнул голос, хлюпнуло носом.
— Гри-го-рий, это я, Анна… я… — Всхлип громче, тихое, для себя: «О господи». — Григорий, я так поздно позволила себе позвонить, поскольку знаю, что вы в отпуске.
Мембрана телефонной трубки разносила голос девушки по всей комнате, как бывает только ночью.
— Григорий, вы слушаете меня?
— С трудом. — Он заметил открытые любопытные глаза женщины и повернулся к ней спиной, почему-то решив, что этот взгляд грязнит голос Ани.
— Я утром перезвоню, извините меня, пожалуйста, — зазвенел плачущий голос…
— Аня, бляха муха, лучше сразу. Говори.
— Вы меня навестить обещали и не едете. Уже третий день. Я понимаю, удовольствие видеть меня — ниже среднего, но я… я целыми днями вас жду.
Она вздохнула совсем уж судорожно. Григорий цыкнул языком.
— Да забыл я, Ань. Как высплюсь, так и приеду.
— Спасибо. Извини…те.
Григорий положил трубку и решил, что ни за что не поедет к этой рыдающей болезненной дурочке.
— Кто это тебя так любит? — приподнялась в кровати шлюха, снятая им вчера в кафе недалеко от дома.
— Тебе не понять.
— Это почему же? — начала качать права не протрезвевшая женщина. — И я была девушкой юной…
— Сама не припомню когда… — закончил за нее Гриша.
Утром настроение Григория изменилось.
— Чего тебе надобно, старче? Возраст — под сорок. Найти женщину, желающую поехать в экологически нездоровую местность, шансов маловато. И с каждым годом все меньше и меньше. Бери, что дает судьба.
Днем Григорий смотрел телевизор в комнате Анны. Она чистила то апельсин, то банан и скармливала ему. Раз в полчаса подносила рюмку коньяка в двадцать пять граммов. Григорий чувствовал себя рядом с ней спокойно, по-домашнему.
Аня вдыхала
Как только он приехал к ней с гвоздиками и жутким тортиком в кремовых розочках с листиками ядовитого зеленого цвета, растерянный и торжественный, она поняла, что сможет уговорить его взять ее с собой.
Аня вскочила с дивана, усадила Гришу в кресло, включила негромкую музыку и достала из кармана джинсов бумагу, над которой она проплакала всю ночь, составляя список причин, по которым Гриша на ней мог бы жениться.
Гриша рассматривал Аню, ее худенькие плечики, узкие бедра и грудь — вернее, ее отсутствие, решая, как быстро он сможет с нею переспать. Девушка она хорошая, умненькая. Но девственница. И, что не очень хорошо, он ее совсем не хотел. Хотя… ночь была бурная, а похмелье тяжелое. Что она там читает?
— …Буду готовить обеды, принимать гостей, носки стирать, — дошла до семнадцатого пункта Анна.
— У нас не стирают носки. Сжигают. Одежда, после того как ты побывал на территории Зоны, используется один раз. Да сядь ты наконец, не мельтеши перед глазами.
— Не хочешь, не бери. — Аня по-своему поняла настроение Гриши. — Но тут я умру быстрее.
Три легких стука, и в комнату заглянула Валерия Николаевна.
— Я на стол накрыла. Пойдемте. Отца Ани зовут Аркадием Сергеевичем.
Григорий еще раз всмотрелся в красивое лицо будущей тещи, выискивая в ней дочь.
Гостиная была обставлена в семидесятые годы, дорого и со вкусом. Бархатные шторы на высоких окнах, резная мебель. В буфете классический фарфор с тонкой росписью и позолотой, на буфете бронзовые канделябры, подсвечники и статуэтки. С потолка, украшенного по периметру и по центру изысканной лепниной, горкой свисала трехъярусная, на шесть ламп, чешская хрустальная люстра.
За блестяще сервированным столом, фарфором, хрусталем и серебром, на почетном месте восседал отец Ани. Вид он имел академический. То есть наличествовал дорогой, но старомодный костюм, бородка типичного классика ядерной физики и взгляд анализирующего скептика.
Григорию папа понравился, и было понятно, что и он сам вызвал положительную реакцию.
Валерия Николаевна, одетая в строгое платье, была похожа на Макарову в роли Хозяйки Медной горы. Туфли на высоком каблуке негромко постукивали по дубовому паркету. Аня ходила в домашних тапках и казалась подростком.