Серые будни богов
Шрифт:
– Тем не менее, – продолжал профессор. – С вами очень хотел пообщаться Иван Юлианович. И вы уж постарайтесь его убедить, что это просто досадное недоразумение.
– Я постараюсь.
Мариса захлопнула дверь авто-такси и вдохнула свежий воздух. Офис корпорации «Ответ» располагался не в деловой части города, а в пригороде. Она, конечно, знала об этом. Знала еще до того, как профессор продиктовал адрес.
От парковки к главному входу вела аллея из каштанов. Само здание – два-три этажа максимум. Поверх деревьев не видно даже крыши. Только в конце аллеи виднеется крыльцо с зеркальной
В свое время конкуренция между крупнейшими корпорациями привела к так называемым «маркетинговым бунтам». Борьба за потребителя вынуждала их вынюхивать о своих покупателях самое сокровенное. И методы, которыми собиралась такая информация, были далеки от понятия этичных. Все чаще происходили громкие разоблачения, вспыхивали скандалы. Недовольство обывателей достигало такого накала, что еще вчера лояльные покупатели назавтра полностью игнорировали любимый бренд. А без поддержки покупателей непотопляемые титаны бодро шли ко дну и их остатки по частям скупались конкурентами.
Правозащитники, что называется, правили бал. Особо отличились «Нетерпимые» – наиболее агрессивная организация, которая в итоге добилась законодательного запрета на подобные методы, отбросив всю сферу исследований на десятилетия назад.
Корпорация «Ответ» вышла на рынок с революционным методом. Суть его держалась в секрете, но давал он потрясающе точные прогнозы. Многие подозревали, что это все те же неэтичные методы, просто выведенные на новый уровень. Достаточный, чтобы не попадаться. «Нетерпимые» вновь обрели цель и с прежним напором стали топить корпорацию, но, кроме слухов и домыслов, ничего предъявить не могли.
С точки зрения обывателя, Марису не особо интересовала правда. Подавляющее большинство, как и она сама, за прошедшие годы банально свыклось. Выросло новое поколение, которое все эти волнения воспринимало, как сказки на ночь. А вот с профессиональной точки зрения, она, что называется, готова была душу продать за возможность приобщиться.
Мечта была близко, но кое-кто сам все испортил.
Мариса не уставала корить себя за проявленное легкомыслие. Если есть хоть малейший шанс все исправить – она им воспользуется. Готовилась к встрече она тщательно и была намерена произвести должное впечатление. Единственный строгий костюм в ее гардеробе отутюжен, прическа идеальна, неброский макияж. Точь-в-точь девушка из каталога одежды в деловом стиле. Мариса остановилась перед зеркальной дверью и в последний раз окинула себя критическим взглядом. Отражение смотрело на нее глазами испуганной девчонки.
Мужчина в кресле напротив чем-то неуловимо напоминал Марисе ее любимого профессора Нефедова. И вроде костюм на порядок дороже, и в целом вид более ухоженный. Даже лысина блестит как-то благороднее. Наверное, все дело в необъяснимой тяге к старомодным вещам. Глава корпорации «Ответ», Иван Юлианович Хромов, задумчиво постукивал карандашом по краю стола. Обычным деревянным карандашом, которым нынче пользуются разве что дети.
Мариса знала, что
Перед директором лежала увесистая стопка научных работ Марисы. По старинке распечатанных на настоящей бумаге. И, по расчетам самой Марисы, эта стопка должна была перевесить злополучную несерьезную курсовую.
– Занятное чтиво, – Иван Юлианович отодвинул стопку работ, не просмотрев, даже бегло, и половины. – Но я бы хотел поговорить о последней.
– Это просто недоразумение, – Мариса не ожидала, что разговор так быстро свернет в неприятное для нее русло и стала лихорадочно оправдываться. – Поверьте. Просто неудачный эксперимент…
– Стоп. Стоп, стоп. – Иван Юлианович резко отложил в сторону карандаш и, наклонившись через стол к Марисе, продолжил: – Мне кажется, профессор Нефедов настроил вас на эту встречу как-то негативно. Давайте для начала проясним ситуацию: если бы ваша последняя курсовая была в том же духе, что и вот эта стопка, наш разговор никогда бы не состоялся.
– В смысле?
– В том смысле, что таких специалистов на рынке пусть и немного, но больше чем необходимо. Один только Нефедов сватает нам каждый год человек по десять. Я его, конечно, безмерно уважаю. Он действительно прекрасный педагог. Но для нас все, что вы изучаете – вчерашний… нет, даже позавчерашний день.
– Вы хотите сказать, что моя курсовая – это день сегодняшний?
– М-м-м… – Ход мыслей Марисы его явно позабавил. – Не совсем.
Если бы речь шла о ком-нибудь другом, Мариса бы тоже с удовольствием повеселилась. Какая связь между «Динамикой потребительских предпочтений в условиях нарушения циркадианных ритмов» и сверхактуальными исследованиями корпорации? А по-простому говоря: какая связь между пьяной молодежью, трое суток без продыху шатающейся по клубам, и интересами корпорации, зарабатывающей миллионы на исследованиях?
– Меня привлек немного иной аспект вашей работы, – Иван Юлианович посерьезнел. – Скажите, вы сами следили за ходом опроса или вам кто-то помогал?
– Сама. Кто мне помогать-то будет? Они все пьяные, а половина еще и уснуть умудрилась. – Понимая, что несет уже полную чушь, Мариса смутилась. – Простите…
– Значит, сами, – Иван Юлианович снова стал постукивать карандашом по столу. – Занятно.
– Простите, Иван Юлианович, но я вас не очень понимаю.
– Это нормально, – Хромов отвлекся от размышлений. – Если согласитесь сотрудничать с нами – поймете. Итак, вы согласны?
Иван Юлианович выжидающе смотрел на Марису поверх очков. Она же только и могла, что глупо хлопать глазами. Здесь точно какой-то подвох. Мариса чувствовала, что совершенно не понимает мотивов этого человека.
– Я предлагаю вам работу, – директор решил, что лучше перефразировать предложение. – Вы согласны или вам дать время подумать?
– Д-да, – растерянно пробормотала Мариса.
– «Да» – согласны? Или «да» – нужно время?
Иван Юлианович, не скрывая, потешался, и дожидаться вразумительного ответа не стал. Уверенным движением он набрал кого-то по селектору. На том конце – тишина. Вторая попытка – и снова тишина.