Серые Ангелы

Богатырев Александр Петрович

Да, был шанс превратиться в дойную корову для этих паразитов, но братья пока достаточно успешно лавировали между различными силами в Российской Империи чтобы не попасться.

Натин принадлежала к кругу братьев Эсторских. И тень их Великих Покровителей также лежала на ней. Почему Великий Князь Константин Константинович, при всей антипатии к «выскочке», не стал даже пытаться её задеть. Хотя при его-то статусе и возможностях может сделать всё, что заблагорассудится.

— Ну и как вам сия дама? Что можете о ней сказать? Нам она не

показалась эдакой бандиткой-простолюдинкой как некоторые её описывают. — сделав саркастическое ударение на слове «некоторые», спросил Князь. — А вам как?

— Да. Ваше Высочество. Отсутствие страха пред высшими бросается в глаза. А ведь у простолюдинов сей страх в крови. Эта же — даже дерзить сподобилась не моргнув глазом.

— Стоит отметить, дерзость была хорошо завуалированной. — хмыкнул Князь кивком поощряя к продолжению.

— И многозначительной. Не придерёшься. Что также говорит об изначальном воспитании. Так что не простолюдинка. С исключительно хорошим образованием. Говорить чисто по-русски, по-французски и ещё на нескольких языках — это о многом говорит.

— А она действительно? Говорит на многих?

— Да, Ваше Высочество. И, как мне докладывали кумушки, болтает на европейских так, что от немки или там итальянки отличить невозможно.

— Любопытно! Там у вас есть кто-нибудь, чтобы послушал эту особу? Интересно было бы после послушать что твои скажут.

— Конечно, Ваше Высочество!

— И, тогда попутно… Что-то там болтают в экспедиции было. Наведите справки. И если сия особа действительно так хорошо знает особенности древнейшей истории, то… не сделать ли на ней, как говорят жиды, гешефт? Ведь если верить болтовне и той книге, сия находка может оказаться лишь первой в ряду…

— Я Вас понял, Ваше Высочество! — поклонился граф Бобринский. И сделал незаметный жест своему человеку отправляя его проследить и послушать.

Диалог при представлении был полностью инициативой Князя. Любопытство насчёт того, каких именно людей так рьяно последнее время покрывают Великий Князь Михаил Александрович и принц Ольденбургский. По очень смутным слухам он знал, что существует какой-то сугубо меркантильный интерес со стороны Князя и очень даже тщеславный со стороны принца.

По последнему было и так ясно что за интерес: изрядная часть славы открытия антибиотиков легла и на него, как покровителя исследований и исследователей вкупе с теми самыми «неудачными самоубийцами», как их стали называть среди высшего света. Да и в том, что принц имеет изрядный кусок с пирога доходов от производства антибиотиков, Великий Князь Константин Константинович не сомневался.

А тут — такая удача: практически в его «епархии», с весьма настоятельных просьб и прямого подкупа археологов обещанием оплатить несколько сезонов раскопок, находят не просто что-то, а городище. Причём ранее описанное в Эпосе Конана! С одной стороны, он попал в такую же ситуацию, что и принц Ольденбургский во время открытия лекарства от чумы. Но Князю хотелось бы ещё кой-чего. А именно денег. Или перспектив их получить в виде постоянного дохода. Как тот, что, по его

мнению, несомненно, имеет принц.

Но какую выгоду, кроме славы открывателя, можно заиметь с археологии, Князь просто не мог себе представить. Потому такой осторожный интерес к представителю братьев и её окружению.

«Награждение непричастных», как любили такие мероприятия называть братья, быстро закончилось. Да, отметили там и руководителя экспедиции, прозвучала хвалебная речь из уст Великого Князя и в адрес меценатов, но на этом всё и закончилось. Каких-то особых выделений их участия в деле открытия или чего-то большего, не прозвучало.

Но стоило только закончиться официальной части и начаться неофициальной, так тут же вокруг Натин образовалась целая толпа жаждущих общения. Тем более, что по каким-то своим соображениям, Великий Князь с Градоначальником и графом Бобринским временно куда-то удалились.

— Тысячу извинений, госпожа Натин, — обратился первым Спицын по праву главы экспедиции. — Но вы тогда так неожиданно исчезли… А я так много хотел у Вас уточнить… — начал он после долженствующих комплиментов и вступлений.

— Вы по поводу городища? — благосклонно кивнула она.

— Да, и с вашего позволения, не только.

Получив благосклонный кивок, Спицын ударился в расспросы. Видно было, что любопытство жжёт.

— Вы, как-то упоминали в наших беседах, что сие городище третье-четвёртое тысячелетие до нашей эры. Вы это как определили?

— Есть несколько методов определения возраста, но так как этот город упоминается в некоторых древнейших рукописях то можно и по ним. В частности и город и окрестности его есть в описаниях древнейшего эпоса Индии — Махабхарата. И Ригведе. Но это мои предположения, которые требуют проверки другими методами.

— Это теми, для которых вы брали фрагменты дерева из раскопа?

— Да. И он дал возраст как раз в пять тысяч лет. Но наиболее точные описания, как вы знаете — в эпосе Конана. Именно по ним была сделана и карта, и описания, по которым ваша экспедиция смогла найти город.

— Но а каково же происхождение самого Эпоса Конана-варвара?

— Эпос найден братьями Эсторскими в одной из их экспедиций. К сожалению, основа, на котором был написан Эпос была безвозвратно утеряна — украдена бандитами и переплавлена в слитки. Дело в том, что основа — листы из золота. Но, тем не менее, благодаря братьям, снявшим копии, этот Эпос до нас дошёл.

— Тем не менее, высказываются сомнения в происхождении этого Эпоса…

— Однако, по этим «сомнительным» текстам вы нашли вполне реальный город. Как такое может быть?

— Злые языки говорят, что это случайность.

— Но тогда как вам другой факт: вам известно про последние открытия Санкт-Петербургских астрономов?

— Э… что-то слышали. — смутился археолог.

— Простите, что вмешиваюсь, — влез стоящий рядом художник. Как помнила Натин, это был художник экспедиции Николай Константинович Рерих. — Речь идёт о малых телах за пределами Солнечной системы, что ныне во множестве открыты нашей Пулковской обсерваторией.