Серплы
Шрифт:
Его тело сотрясалось, как если бы он сидел на электрическом стуле, из носа хлынула кровь. Я никогда в жизни не испытывала такого страха, даже когда я понимала, что мне уже не жить, я не боялась так сильно. В голове стучал гигантский молот дробя мой череп на куски, я слышала как медленно бьется мое сердце, как бешено стучит еще одно – сердце Маркуса, оно старалось вырваться из огненного плена сжигающего его заживо. Кровь капала на пол растекаясь пурпурными лужицами.
Его сердце плавилось вместе с моим мозгом. Паника полностью завладела моим телом. Медленный стук моего сердца; бешеный галоп сердца
Дальше наступила абсолютная слепота. Ладонями я почувствовала липкую теплую кровь на холодном мраморе. До меня доносились ужасающие рокочущие звуки из груди Маркуса: адская булькающая симфония. Я хотела оглохнуть: только бы не слышать этого. Тьма заползала все глубже в меня, прокрадываясь в самые отдаленные уголки подсознания, до тех пор, пока я не почувствовала пустоту внутри. Черная, холодная бесконечная пустота.
Сил бороться не было, я знала, что обязана спасти его, сделать все возможное, но я не могла пошевелиться. Меня, как будто, отключили от основного питания.
Я не имею права проиграть. Я все еще слышала как бьется сердце Маркуса, оно уже не бешено колотилось, а тихо оповещало о том, что жизнь утекает из него. Он звучал тихой, еле слышной мелодией в моих ушах, это то, ради чего я пыталась пробиться через бесконечный черный туман: вязкий, липкий и холодный. Я нащупала пальцы Маркуса и он сильно сжал мою руку, внутри него все заклокотало, я поняла, что это последние секунды его жизни.
На мою руку закапала горячая кровь. Это конец. Я все глубже и глубже погружалась во тьму, в черное ничего, где нет ни смерти, ни жизни, ни страха, ни боли, ни ненависти. Ничего.
Нет, нет, нет!!! Толкала я себя. Пока его сердце стучит я буду бороться. Я должна. Я как могла расталкивала вязкие комья тьмы, но у меня не было сил сопротивляться. Я предала свою любовь, я предала друзей, я сдалась.
– Получается, получается! – откуда-то очень из далека до меня донеся холодный хохот Неймана.
«Он побеждает» – со злостью подумала я.
Внутри затрепетал крошечный огонек, его кроткое тепло разрасталось. Мне становилось теплее и теплее. Пока приятный жар не объял меня. Он подталкивал меня к свету, к Маркусу. Жар пробрался в самое сердце, оно жадно вбирало живительный свет. Сердце стало биться быстрее, набирая обороты. Все тело наполнилось теплом, силой.
Вдруг я поняла, что я не дышу, а тело нуждалось в кислороде. Жадный глубоки вдох, чуть не разорвал мои легкие, меня, как будто бы, кромсали изнутри. В нос ударил резкий сладкий запах крови. Сердце сжалось от ужаса осознавая, что эта кровь Маркуса. От этого жар вспыхнул так сильно, что опалил меня. Горячая лава полилась по горлу вниз, распространяясь по всему телу.
Я распахнула глаза, Маркус лежал на полу и смотрел на меня. Нейман оставил его, увлеченный мной.
– Живая, – прошептал он, едва уловимая улыбка тронула лицо, и он устало закрыл глаза. Тихое сердцебиение Маркуса стало еле слышным, я жадно прислушивалась к каждому драгоценному
Мой громкий крик пронзил воздух, на огромной хрустальной люстре полопались все подвески и острым дождем посыпались вниз. Я видела как хрустальные осколки сверкая медленно летят вниз. Мои рыдания разъедали густой воздух, который невыносимо пах его кровью.
Он умер, его сердце остановилось, в этом была виновата я, только я. Я опоздала. Рык вырывавшийся из меня заставлял воздух вибрировать. Яркая вспышка снова озарила меня с такой силой, что мне показалось: я сгораю изнутри.
Горячо, боже, как горячо! Меня ударило током с такой силой, что теперь я кричала от боли, пронзающей меня. Но сейчас это не имело значение, ничего не имело значения. Жизнь утратила смысл, его больше не было.
Мои ладони упали на грудь Маркусу, неведомая сила тряхнула его. Сначала все его тело поднялось наверх, а потом он шумно рухнул вниз. Я отпрянула назад.
«Что это?! Он жив? Неужели он жив!» – я прильнула ухом к его груди. Как только мои ладони коснулись его, все повторилось, только гораздо сильнее. Я била его током, и от этого его безжизненное тело сотрясалось.
Я вонзила взгляд в Неймана. Он стоял со счастливейшей улыбкой на лице, все там же на краю площадки, у самого аквариума. В глазах невообразимый восторг, он получил что хотел.
Боль и страх отступили, на смену им пришла ненависть, ядовитая ярость. Он забрал у меня самое дорогое, забрал самым изощренным садистическим способом. Я бесшумно поднялась на ноги. Нейман решил открыть ящик Пандоры, тогда он сгинет вместе со мной.
Я быстро приближалась к нему, все чего я жаждала – это его смерть. Я знала что делать. Новые ощущения наполняли голову: запахи, краски, звуки, чувства, но я была сосредоточена только на нем. Я видела цель и двигалась к ней. С блеском в глазах, опьяненный успехом он наблюдал за мной, его восторг мешал ему мыслить объективно. Он не понимал, что он на волосок от смерти, не воспринимал меня всерьез. Я сама не знала, кто я теперь, насколько я сильна и как просто меня убить. Меня волновало другое: насколько сложно убить его.
Улыбка на его лице уже не была лучезарной, когда он увидел огонь во взгляде, она испарилась бесследно. Но его, все еще, занимало происходящее.
– Ты, наверное, возомнила себя всесильной, – он раскатисто смеялся, его это только веселило, как родителей забавляют первые шаги их малыша. – Я призываю тебя остыть самостоятельно или мне придется помочь тебе. А это будет больно!!
Я не замедлила шаг и расстояние стремительно уменьшалось.
– Скоро ты поймешь, что это того стоило, а пока я помогу тебе.
Он воткнул в меня взгляд и меня пронзила острая боль. Из горла вылетел дикий визг. Я упала на пол крича и корчась от боли, словно сотни острых, как лезвие бритвы ножей терзали каждый сантиметр моего тела. Хуже всего было в области головы, в нее медленно и поочередно вонзались острые отравленные иглы. Я сопротивлялась как могла, вытесняя боль наружу, вне меня. Дальше, дальше, пока она не оказалась снаружи и не потеряла свою силу. Теперь я явственно ощущала импульсы, которые он посылал в меня, подобно стрелам они вонзались в живую плоть.