Серпентарий Евы

Соломина Мария

– Твою ж мать… Говорящая белка! – удивленно произнес Владимир и привстал, разглядывая не столько древний свиток, сколько моего друга.

– Не белка. Лакен. Древняя, почти исчезнувшая разумная раса Ригора. – поправила я. – Технически – они инопланетяне. Я до сих пор не имею понятия в одной ли галактике находятся наши планеты, но могу сказать точно – их звездную систему мы еще не открыли. А вот через зону перехода или червоточину подпространства до их мира всего один шаг. И поверь, с их стороны проникнуть в наш мир гораздо проще! Тем более – их мир магический. Хотя я

бы назвала это иным источником энергии, которым некоторые люди могут управлять силой мысли.

– И что таким могущественным магам нужно от нас? У нас истощающиеся ресурсы и проблема с экологией… - он мне не верил и явственно давал это понять.

– От нас – ничего не нужно. То, что им нужно, мы начали использовать совсем недавно – энергию биополя планеты. Её, в отличии от нефти и газа, предостаточно! Свою они почти исчерпали. Я бы назвала это маго-экологической катастрофой… А вот люди им совсем не нужны. Некоторые из нас, такие как я, даже представляют для них прямую угрозу, так как несут ген, открывающий определенные способности. Я даже не представляю, как выявлять таких людей… Им будет проще всех убить.

– Немыслимо…

– А летающие авто? Альтернативная дешевая энергия, все те научные прорывы, которых мы достигли менее, чем за десять лет? Это мыслимо? Я бы не бралась за это, если бы не знала точно, что это сработает. Хотя изначально искала способ открыть зону перехода с нашей стороны и вернуться в Ригор.

– Как ты вообще могла быть в этом уверена?

– Да я просто вижу потоки энергии так же, как ты видишь золото, деньги, нефть. Для меня она стала неотъемлемой частью материального мира после того, как я вернулась домой! Смотри! – в доказательство своим словам я открыла червоточину. – Видишь?

Мужчина отрицательно мотнул головой.

– Тогда идём. Ты точно почувствуешь подпространство. – я взяла его за руку и дернула за собой в зев червоточины.

В следующую секунду мы начали падать вниз с высоты в пару тысяч метров. Глаза, полные ужаса, ледяной ветер пробирает до костей, треплет волосы… Но я не отпускаю его руку. И когда до земли остается не так уж и много, открываю новую червоточину…

И мы приземляемся в сугроб.

Горные хребты окружают долину, солнце в этом месте уже село, и только светло-алая полоска за перевалом обозначает окончание дня. Холодно. Я помогаю Владимиру выбраться из сугроба. Пижама его не греет, он начинает все громче стучать зубами. Босые ноги утопают в снегу. Тапочки он потерял еще в полете.

– Теперь ты мне веришь? – я снова крепко беру его за руку и открываю переход.

– С возвращением. – флегматично приветствует нас Гиви. – Хорошо прогулялись?

Владимир не отвечает ему. Он молча направляется к шкафу в дальнем конце комнаты, достает из него теплый плед и только укутавшись полностью, возвращается на прежнее свое место, устраиваясь в кресле с ногами.

– Если бы я не знал тебя так долго, Ева, я решил бы, что ты хочешь меня убить.

– Поверь, чтобы тебя убить, не нужны столь экстремальные спецэффекты.

– Что это вообще было?

– Подпространственные переходы. В пределах одного мира

они почти безболезненны. Ты перенес очень хорошо, хотя некоторых тошнит… Я не стала даже начинать разработки в этом направлении. Представляешь, что будет, если удастся создать прибор, позволяющий моментально переместиться в любое место на планете? И кто этим в первую очередь захочет воспользоваться?

– Теперь я понимаю, как у тебя получается лично руководить своей мини империей. – он усмехнулся, но совсем не весело.

– Да. Самолетом я летаю только когда наношу кому-то официальный визит. Но вернемся к вторжению. Если червоточину в пределах нашего мира я могу открыть почти в любое место, то пересечь грань между мирами можно далеко не везде. Гиви, у тебя найдется карта зон перехода?

– Где-то была. – он снова начал шарить в мешке, а потом развернул на столике уже другой пергамент. – Вот. Довольно древняя.

– Смотри, это известные зоны перехода. – поясняла я президенту. – На территории нашей страны мы уже установили заглушки. Как, собственно и на территориях дружественных государств. Помнишь я ныряла в Ладожском озере? Там, на дне, затопленная зона перехода, закрытая устройством инопланетного происхождения. Нам удалось изучить и понять эту технологию. И теперь мы можем закрыть с нашей стороны любую зону перехода.

– Так в чем тогда проблема? Закройте все зоны и вторжения не будет.

– Проблема в том, что часть зон перехода, в том числе и самая используемая, которая ведет в Стоунхэдж, находятся на территориях государств Альянса. Мы не можем их закрыть из-за того, что Альянс заключил выгодный союз с магами Ригора. Как считают главы Альянса. Я здесь бессильна. Это уже большая политика. Надо подключать дипломатов…

– Как я понимаю, это не всё?

– Не всё. Вторая проблема заключается в том, что помимо зон перехода есть еще и тонкие места между мирами, которые можно пробить в любой момент, но мы не знаем, где они точно находятся. Поэтому не сможем полностью исключить вторжение на нашу территорию.

– Они точно смогут это сделать?

– Смогут. Через одну из таких «дырок» я в свое время попала в Ригор. Им даже не нужно идти самим. Они сперва выпустят в наш мир летающих кровожадных монстров, специально натренированных убивать…

– От меня-то ты что хочешь? Я тоже не всесильный.

– Ты можешь привести армию в полную боевую готовность. Скажем, под предлогом учений. Подключить к ним наших союзников. Начать дипломатические переговоры с Альянсом. Их ведь просто пустят в расход при вторжении, поэтому их нужно предупредить.

– Как ты думаешь, Ева, сколько у нас в запасе времени? – он все еще дрожит, не то от холода, не то от адреналина.

– Боюсь, что счет пошел на дни. Нам надо торопиться.

Наш разговор окончен. Теперь каждый знает, что делать дальше. Он свяжется со мной только если будут вопросы. Когда будут вопросы…

Надеюсь, он мне поверил.

Потому что я не знала на кого еще можно рассчитывать.

И не верила, что Грэйвил уже сможет что-то изменить.

*****

Вторжение началось через две недели.