Серп
Шрифт:
Завидев Фарадея, серп, извинившись, прервал завязавшуюся было беседу и направился к нашей троице.
— Почтенный серп Фарадей, встреча с вами всегда доставляет истинное удовольствие! — Он обеими руками схватил кисть Фарадея, что должно было выглядеть как сердечнейшее приветствие, а вышло на самом деле натянуто и искусственно.
— Цитра, Роуэн, познакомьтесь, пожалуйста, с Верховным Клинком Ксенократом, — проговорил Фарадей, после чего повернулся обратно к большому человеку: — Это мои новые ученики.
Тот некоторое время внимательно изучал
— Двое одновременно! — с воодушевлением сказал он. — Кажется, такое у нас впервые. Большинство серпов едва справляются с одним.
— Тот, кто окажется лучшим, получит мое благословение на кольцо.
— А другой, — подхватил Верховный Клинок, — я уверен, крайне огорчится.
Он двинулся дальше — приветствовать новых серпов, только что появившихся из-под завесы дождя.
— Видишь? — сказал Роуэн. — А ты переживала.
Но Цитра остро чувствовала — в этом человеке не было ни капли искренности.
Роуэн в действительности очень нервничал, просто не хотел в этом признаваться, зная, что Цитра тогда разволнуется окончательно, а это, в свою очередь, заставит его самого разнервничаться еще больше. Поэтому он загнал свои страхи и опасения поглубже и держал глаза и уши открытыми, вбирая в себя все, что происходило вокруг.
Здесь были и другие подмастерья. Он подслушал двоих — те разговаривали о предстоящем им «большом дне». Юноша и девушка, оба старше него, возможно, лет восемнадцати-девятнадцати, сегодня собирались получить свои кольца и стать серпами-юниорами. Девушка жаловалась, что в течение первых четырех лет они должны будут получать одобрение распорядительной комиссии на каждую прополку.
— Подумай только, на каждую прополку! — негодовала она. — Как будто мы младенцы!
— Хорошо хоть ученичество длится не четыре года! — вмешался в их диалог Роуэн, желая завести беседу. Юноша и девушка уставились на него с отвращением.
— В смысле, в колледже пришлось бы оттрубить четыре года, так ведь? — Роуэн сознавал, что закапывается еще глубже, но что поделать, раз уж начал. — А тут все-таки только один…
— Ты еще что за придурок? — спросила девушка.
— Не обращай внимания, он всего лишь лопатка.
— Кто-кто? — поразился Роуэн. Как только его в жизни ни обзывали, но такого он еще не слышал.
Парень одарил его высокомерной улыбкой, а девица проговорила:
— Да ты, оказывается, вообще ничего не знаешь! «Лопатка» — так мы называем новичков, потому что от вас только и толку, что котлеты на сковородке переворачивать для своего наставника.
Роуэн рассмеялся, что только обозлило будущих серпов.
Теперь в перепалку вмешалась Цитра:
— Если мы лопатки, то вы тогда кто? Чайники? А, нет, наверно, вы противни от слова «противно».
Судя по виду парня, он с удовольствием зажарил бы Цитру живьем.
— Кто твой наставник? — напустился он на нее. — Ты проявляешь неуважение к старшим, и он должен об этом узнать!
— Я ее наставник, — сказал серп Фарадей, кладя руку на плечо
Парень, кажется, даже уменьшился в росте дюйма на три.
— Почтенный серп Фарадей! Прошу прощения, я не знал…
Девица сделала шаг в сторону — я, мол, к этому недоумку отношения не имею.
— Желаю удачи сегодня, — сказал им Фарадей с великодушием, какого эта парочка не заслуживала.
— Спасибо, — отозвалась девица, — но, осмелюсь сказать, удача тут ни при чем. Мы долго и упорно тренировались. Наши наставники отлично нас подготовили!
— Вы абсолютно правы, — согласился Фарадей.
Парень с девушкой почтительно откланялись и удалились.
Фарадей повернулся к своим ученикам:
— Девушка получит сегодня кольцо. Парень — нет.
— Откуда вы знаете? — удивился Роуэн.
— У меня есть друзья в аттестационной комиссии. Мальчишка не дурак, но он заводится с пол-оборота. Для серпа такой недостаток совершенно неприемлем.
Как бы ни сердился Роуэн на парня, сейчас ему стало его жаль.
— Что происходит с учениками, которым не дают кольцо? — спросил он.
— Они просто возвращаются в свои дома, к родным и той жизни, которую вели до ученичества.
— Но после года в обучении у серпа жизнь не может оставаться прежней, — заметил Роуэн.
— Это правда, — согласился Фарадей. — Но понимание того, как тяжело быть серпом, служит лишь к пользе любого человека.
Роуэн кивнул, но подумал, что несмотря на всю свою мудрость серп Фарадей ужасающе наивен. Обучение профессии серпа оставляет в душе незаживающий шрам. Конечно, так оно и задумано, но все равно это травма.
Ротонда все больше заполнялась серпами, и гул голосов, отражавшихся от купола, мраморных стен и пола, преобразовался в какофонию. Роуэн попытался вычленить в общем шуме отдельные разговоры, но это оказалось невозможным. Фарадей сказал им, что громадные бронзовые двери в зал заседаний откроются в семь утра, а в семь часов вечера собрание будет закрыто. На все про все отводится двенадцать часов. Если какой-то вопрос не удастся разрешить, с ним придется подождать четыре месяца до следующего конклава.
Двери открылись, и толпа повалила в зал заседаний.
Серп Фарадей продолжал:
— Вначале конклавы длились три дня. Но вскоре выяснилось, что настоящим делом все заняты только в первый день, а в остальные лишь спорят и выясняют отношения. Правда, споров и раздоров и сейчас предостаточно, но хотя бы в урезанном виде. Дебаты идут эффективнее.
Зал заседаний представлял собой огромной полукруг с большой деревянной трибуной в передней части. Здесь восседал Верховный Клинок, а места чуть пониже с обеих сторон отводились для секретаря конклава, ведущего протокол, и Гласа Закона. Последний интерпретировал правила и процедуры, если возникали какие-либо затруднения на этот счет. Фарадей рассказал ученикам достаточно о структуре власти в коллегии, так что Роуэн уже все это знал.