Серое платье
Шрифт:
– Да, естественно, это мой свекор и муж, – совершенно безучастно произнесла Эмма, зевнула и добавила: – Который уже, кстати, несколько дней не ночевал дома.
– Боюсь Вас огорчить, но они оба мертвы…
– Как?! – удивленно переспросила Эмма, после чего картинно потеряла сознание. После того, как сотрудники милиции привели ее в чувства, ей и домработнице задали несколько вопросов и ни с чем покинули их дом.
Как только за мужчинами закрылась дверь, Катя быстро пошла на кухню и начала готовить. Разбив дрожащими руками яйца на сковородку, она принялась всхлипывать, всячески
– Ты чего трясешься-то? – удивленно спросила Эмма и, засмеявшись, подошла к служанке. – Только не говори, что не знала, с кем живешь под одной крышей или, по-твоему, ко мне в руки деньги сами сваливаются? За все в этой жизни приходится платить, и каждый, увы, платит по своей цене.
– Я тоже виновна, раз покрываю тебя. И я попаду в ад…
– Не реви, а то испортишь омлет. Бесишь меня своими соплями! А вообще ни рая, ни ада не существует, ты просто сдохнешь, а твои внутренности пойдут кому-то на подкормку. И, чем больше ты меня слушаешь, тем позже это произойдет, поняла?! Кстати, послезавтра ты будешь мне нужна, до этого момента я буду часто отлучаться по делам, поэтому лучше не беспокой меня.
– Но так нельзя…
– Можно и нужно! Где была справедливость, когда моих родителей, хороших честных людей, закапывали в лесу как собак?! Где была справедливость, когда пятидесятилетний мужик без спроса раздвигал мне ноги?! Думаешь, я не ждала?! Думаешь, я не молила о том, чтобы воздалось ему за все?! В ответ на свои молитвы я слышала только молчание! Поэтому я встала с колен и сама стала мечом, что вершит правосудие! Думаешь, Осиповы простые люди? Как ты и я? Он убийца, вор и наркоторговец, такой же, как и Ятов! Николай перед смертью испытал дикую боль от потери сына, и я видела это на его лице, слышала в тоне его голоса! Он испытал то же, что и я, наблюдая за смертью своих родителей! Испытал то же, что и близкие его собственных жертв!
– А Костя?..
– А что «Костя»? Этот избалованный «тусовщик»? Да он ни дня не работал, толкал в клубе наркотики и постоянно гонял по городу пьяный. Удивительно, почему он еще никого не сбил до сих пор. Так что, может, я кому-то даже спасла жизнь…
– Ты себя просто пытаешься оправдать.
– Верь, во что хочешь. Но пока я могу, я буду делать то, что делаю. Кровь за кровь…
В день похорон город был наполнен трауром: многие жители пришли почтить память двух значимых для них людей. Перед захоронением, как обычно, в присутствии только самых близких родственников, началось прочтение завещания, и как раз в этот момент явилась Эмма в сопровождении служанки.
– Простите, что опоздала! Хотя, возможно, меня и не пригласили.
– Да как ты смеешь врываться в кабинет моего покойного мужа, да еще и в костюме уличной проститутки?! – прикрикнула заплаканная вдова Осипова, резко встав с кресла и с ненавистью посмотрев на ярко красное платье гостьи.
– По праву законной жены Вашего сына, мама! А черных нарядов, извините, для подобных случаев я не приберегла, – ответила та, показала штамп в паспорте и села на свободный стул с гордым видом. – Все законно, если вам это, кстати, интересно…
– Значит, это ты виновата, – все не унималась та. –
– Успокойтесь, мама, для меня это такая же сильная утрата, – картинно произнесла Эмма. – Простите, если не стала для Вас хорошей невесткой…
Лишь немногие, стоя на кладбище, не обращали внимания на молодую наследницу: ярко красное платье, выделяющееся из огромной толпы черных нарядов и плащей, было тяжело не заметить. Эмма, осматривая всех присутствующих, сразу вспомнила похороны Ятова, на которых также было полно толстомордых наглых мужчин в черных кожаных куртках.
– Говорят, что Николай убил сына и покончил жизнь самоубийством, но я этому не верю, их явно подставили, – сказала некая пожилая дама, стоящая рядом с Эммой. – Мне кажется, что Осиповы не заслужили такой участи.
– А кто заслуживает-то? Если бы мир строился по такому принципу, то все были бы красивыми, богатыми, счастливыми и бессмертными. И все было бы проще: никакой борьбы, никакой лжи и убийств, так как была бы сто процентная уверенность в том, что праведность приносит результаты.
– Она и так приносит, просто не все это замечают, – спокойно ответила пожилая дама, – добро всегда возвращается.
– Вот вы пробовали постоянно делать человеку хорошее? А я пробовала, и добро ко мне не вернулось, потому что оно воспринималось как должное! – уже начала нервничать Эмма. – А когда я показала и темную сторону моего характера, то получила просто огромное зло! Видите ли, люди такие: если им делаешь приятное, то оно быстро забывается, но стоит хотя бы один раз оступиться, как это сразу же перечеркивает все то положительное, что создавалось годами! И ради чего, спрашивается?
– Да, вы правы, когда долго смотришь на свет, то и тень кажется более черной, – только и ответила пожилая дама.
– Или вот еще один пример, – все никак не могла угомониться Эмма. – Делаешь человеку добро, а он этого не видит, а вот когда перестаешь делать, то именно тогда он и начинает ценить прежние заслуги.
– И это старо, как мир: свет не виден, если нет тени.
– Да что вы все заладили про одно и то же! Других примеров что ли нет?
– А зачем говорить что-то другое? Люди, в зависимости от своих поступков и помыслов, могут быть как частью тени, так и частью света. Одно без другого не существует.
– В таком случае вы подтвердили мою теорию: люди с черной душой нужны обществу, так как без них не видны всякие там «святоши».
– Я могу сказать лишь одно: будьте светом, а тени, поверьте, всегда найдутся…
– Вы что преподаете философию в местном ПТУ? – недовольно поинтересовалась Эмма. – Или вы реинкарнация Будды?
Не услышав ничего в ответ, она, сердитая, вымокшая и голодная, развернулась и пошла домой, так как церемония была уже практически завершена. Где-то в глубине души Эмма понимала, что пожилая женщина на кладбище была права, но признать этот факт не могла. В обратном случае ей пришлось бы полностью пересмотреть свои убеждения, образ жизни, способ мышления и, конечно же, поведение. Пока же планов на какие-то глобальные перемены она не строила, но слова пожилой дамы поселились в ее сознании подобно вирусу, ждущему своего часа.