Серенада Ностальгии
Шрифт:
* * *
Такое деликатное время продолжалось недолго, однако...
Тифания сказала: "Ну, вероятно, вам нужно о многом поговорить", и торопливо покинула спальню.
Сиеста подошла к Луизе и тихонько прошептала ей прямо на ухо:
– ...Только сегодня я разрешу тебе им воспользоваться.
И тогда служанка вышла в такой же спешке, как и Тифания.
Когда Дерфлингер уже намеревался что-то сказать, его схватила Аньес:
– Все в порядке, ты тоже уходишь.
Оставленные в
Когда они вот так обменивались пристальными взглядами... из глаз девочки потекли слезы.
– Луиза.
Когда Сайто невольно сжал плечи девочки, из ее глаз хлынули еще более крупные слезы. Даже не вытирая их, она заговорила:
– М...
– М?
– Мм...
– Мм?
– М-мне казалось, что я больше не смогу с тобой встретиться...
– Луиза всхлипывала, все так же глядя перед собой.
– Х-хотя... б-бб-было много вещей, о которых я хотела тебе сказать, ты, такой жестокий, быстро куда-то ушел...
Похоже, переполнявшие ее чувства и мысли не находили выхода в виде подходящих слов.
– Когда я проснулась на палубе корабля, тебя не было, когда я просыпалась дома в кровати, тебя тоже не было... до какой же степени я волновалась... я не могу больше такого позволить... не могу позволить...
Луиза произносила слова, которые было трудно понять, поскольку они были смешаны с рыданиями. Ее речь была бессвязной и непонятной, тем не менее, охватывающие девочку чувства, похоже, ударяли Сайто прямо в сердце.
– И все же т-ты, такой жестокий, бесчисленное множество раз являлся мне во снах... был со мною ласков, кроме того, кроме того...
– Не плачь...
– фамильяр крепче прижал к себе Луизу, обнял ее рукой за голову. И тогда она еще сильнее заревела.
– Жестоко... уходить без меня - жестоко...
– Я не уйду, - сказал Сайто.
– Больше не уйду.
Как только он произнес эти слова... ему почудилось, что некая игла, угнездившаяся в его душе с момента исчезновения рун, растаяла.
– Больше никуда не уходи.
– Угу.
– Все время будь рядом со мной.
– Угу.
Сайто кивнул много раз.
В носу заболело.
Вот оно что, я действительно хотел этого.
Луиза хотела, чтобы ее защищал не Гандальв, а я сам, и, тем не менее... я по собственной воле неправильно это истолковывал. Я полагал, что перестав быть Гандальвом, не имею права защищать ее.
Однако то была ошибка.
Мне можно защитить Луизу.
Не любому, а только мне... можно защищать ее.
Когда
И это теплое нечто заставило Сайто принять одно решение.
Когда-нибудь я вернусь домой.
Однако... прежде я помогу Луизе осуществить ее идеалы.
Прежде я исполню мечты своей хозяйки, которая до такой степени нуждается во мне.
Когда он принял такое решение, на душе стало легко.
Луиза все еще плакала.
– Т-ты можешь смотреть на других девчонок... Можешь трогать их... Можешь ц-цц-целовать их... только никуда не уходи...
Она еще некоторое время продолжала плакать.
* * *
Прекратившая рыдать Луиза с опухшими до красноты глазами хранила молчание.
Когда он уложил ее спать, она послушно легла. Однако девочка, вцепившись в рукав его куртки, не отпускала его. И тогда, закусив губу, она настойчиво потянула к себе. Волей-неволей Сайто лег рядом с ней. Луиза немедленно положила голову на его плечо.
От ее волос исходил дорогой сердцу аромат.
Девочка тихонько приблизила свои губы к уху Сайто.
– Ч-что такое?
– ощутив в ее глазах какой-то огонь, мальчик перепугался.
– Пожалуйста.
– Д-да?
– До рассвета еще далеко, будь со мною нежным.
Если бы это было сказано слегка иначе...и в такой рискованной обстановке, мальчик обнял ее голову.
Луиза застонала.
От такого поведения своей хозяйки, Сайто был близок к смерти.
Так или иначе, я хочу этого, тем не менее, ничего не могу. Что ни говори, в соседних комнатах находятся все остальные.
Когда мальчик таким образом отчаянно боролся с внутренними противоречиями... Луиза сказала таким тоном, словно она гневалась:
– Ты, жестокий...
– Что?
– Использовал свой язык, когда целовался со служанкой?
"К слову сказать, тем, кто использовал язык, был не я, а Сиеста, и все же...
Полагаю, если твой собеседник - Луиза, то не стоит и начинать объяснение.
Опасность, меня будут бить! Или лучше сказать, меня будут пинать ногами!
Охрана! Позовите охрану!"– когда, путаясь в своих мыслях, Сайто зажал свой пах, Луиза заговорила таким тоном, словно бы сердилась. Не последовало ни пинка, ни пощечин.
Тем, что последовало и сразило мальчика наповал, был убийственный снаряд светло-розового цвета.
У хозяйки покраснело все лицо, она подняла на него свои влажные от слез глаза и пробурчала таким тоном, словно собиралась расплакаться: "И со мной сделай то же самое".