Серенада для Грейс
Шрифт:
Я приставляю руку к тыкве, секунду соображаю и выдаю:
— Я go Нортхемптон.
Как говорит один мой приятель: «Я — полуглот».
Шофер бросает в мою сторону фразу, значения которой я не понимаю, и подает мне знак садиться.
Я бы удивился, если бы он довез меня до нужного города, но тем не менее он провезет меня хоть какую-то часть пути.
Через десять минут он останавливает тачку рядом со зданием, которое своим видом напоминает скорее общественный туалет, чем вокзал.
— Нортхемптон! —
— Мерси, — говорю я ему и рву на вокзал.
К тому времени, когда я приезжаю в Нортхемптон, утро уже заканчивается. Тумана нет — очевидно, он навсегда прописался в районе Лондона.
Вы, наверное, скажете, что я вру, но я вас уверяю, что в разрывах облаков проглядывает солнце…
Я замечаю полицейского в яйцевидной каске и спрашиваю, где находится отель «Коронованный лев». Он мне тут же показывает, поскольку это в двух шагах на крошечной площади, вымощенной очень ровными плитами.
Город построен из красного кирпича, и, не знаю почему, я вспоминаю Тулузу.
Я вхожу в дверь гостиницы. Две ступеньки ведут вниз. Элемент кокетливой и изысканной старины. Пахнет воском и каустической содой для чистки меди. Пахнет также пивом.
Хозяин с пузцом и физиономией густосвекольного цвета сидит в глубине низкой приемной. Он ощипывает гуся.
Он что-то говорит мне, очевидно приветствует, через облако пуха.
— Вы говорите по-французски? — спрашиваю я.
Он отрицательно трясет головой.
Ну вот, приехали. Интересное будет расследование, если я не знаю местного языка.
У меня, похоже, настолько очумелая рожа, что он вдруг понимает и начинает кричать куда-то в глубину заведения:
— Мэри! Мэри!
Появляется рыжая девушка с замкнутым лицом.
Хозяин указывает ей на меня, объясняя, что вот, мол, приехал артист — ни черта не рубит на языке Шекспира.
— Что вы хотите? — спрашивает она меня. Ее французский вполне сносен.
— Значит, — включаюсь я, соображая, как сказать проще, — я из парижской полиции.
В доказательство я показываю даже свое удостоверение. Она смотрит в него внимательно и читает, как книгу, шевеля губами, с таким видом, будто перед ней найденные в могиле фараона дощечки с клинописью.
— Что мы можем для вас сделать? Она объясняет хозяину, кто я. Поняв, что я полицейский, тот хмурит брови.
— Я приехал по поводу молодого француза, казненного сегодня утром, — начинаю я.
— О! Да, — кивает девочка, — я помню…
— Он ужинал у вас в тот вечер перед преступлением, так?
— Да.
— Он был с девушкой?
— Да…
— Вы видели их раньше?
— Они приходили сюда каждую пятницу… и всегда ужинали вдвоем…
— У вас было впечатление,
Ее щеки краснеют, как ягодицы новорожденного.
— Я не знаю…
— Но по их поведению… Она трясет головой.
— Нет, они вели себя пристойно.
Я улыбаюсь, чтобы завоевать ее доверие, но тщетно, поскольку, очевидно, в тот день, когда добрая фея Маржолена раздавала хорошее настроение, у этой неказистой малышки схватило живот и она осталась дома. Она неприступна, как Тауэр.
— А чего-нибудь особенного вы не заметили?
Она думает.
— Нет, ничего…
— Вы уверены?
— Да…
— Спросите у хозяина, может быть, он что-то видел?
Она поворачивается к хозяину, переводит мой вопрос, и я вижу, что толстяк старается вспомнить. Даже перестает ощипывать гуся…
Потом вдруг он начинает говорить сплошным неуловимым для меня потоком, ровным и густым, как черничный кисель. Он оживляется, что большая редкость для бритиша… Внутренний голос мне подсказывает, что я не ошибся адресом…
Девочка слушает с удивленным лицом. Наконец, когда хозяин закрывает кран, она пересказывает тихим, мягким голосом:
— Мистер Бенетт (я понимаю, что так зовут хозяина) говорит, что в тот день за соседним столиком сидел человек. Он пил пиво. И когда молодой француз вышел на улицу, чтобы купить газету, тот человек незаметно бросил девушке свернутую бумажку. Мистер Бенетт стоял спиной к залу, но видел это в зеркало.
Ага, ага, вот это уже кое-что интересное.
— И что сделала девушка? — спрашиваю я.
Она переводит, хозяин объясняет, я жду перевода; как будто я в ООН.
— Она спрятала бумагу в карман. Когда ее французский друг вернулся с газетой, она извинилась и пошла в туалет.
Понятное дело, читать…
Я прикусываю нижнюю губу.
— Этот человек ушел?
— Практически сразу.
— Как он выглядел?
Девушка вновь обращается к хозяину с ощипанным гусем и тут же переводит описание слово в слово. Этот человек был высокого роста, молодой, блондин. На нем был темно-синий костюм и коричневый замшевый жилет. Больше толстяку нечего добавить…
— Чем еще мы можем вам помочь? Мы к вашим услугам, — говорит девушка.
Можно было бы предложить ей несколько уроков французского языка, чтобы расширить ее словарный запас… Лучше всего вечерние курсы для взрослых. Но она слишком серьезная, слишком тоскливая.
— Да, — спохватываюсь я, — есть еще кое-что, что вы можете сделать для меня: пару яиц с беконом!
Она с готовностью переводит заказ своему работодателю, и тот, как только я заявляю о себе как клиент, становится очень активным. Он указывает мне на стол рядом с большой фаянсовой вазой. Столик кокетливо накрыт скатертью в красную клеточку…