Серенада для Грейс
Шрифт:
О! Это сказочно!
«Э! Сан-Антонио! Будь осторожен! Ты потихонечку начинаешь терять сознание… Ты пока не на руках теплой девушки! Ты посреди холодного океана, раненый, слабый, больной… Ты хватаешься за кусок дерева, чтобы продлить свою бренную жизнь».
«Она бренна, эта жизнь, но она не так плоха тем не менее…»
«Несмотря на вкус соли во рту, несмотря на лихорадку, которая тебя колотит, рану, которая тебя обессиливает… Она хорошая, жизнь… Она розовая… Розовая, как красивая девушка рядом с тобой в постели, которая
«Действительно, очень красивая девушка… Безумно красивая… У нее светлые волосы, как у Грейс, и еле заметная грустная улыбка, опять же как у Грейс…»
"Она шепчет нежные слова, согревающие тебе сердце. Она говорит тебе, чтобы ты не боялся, все бросил, что ты в мягкой постели, в комнате, где тепло… Она держит тебя за руку.
Женская рука — это я страсть как люблю…
«Не надо бояться, Сан-Антонио, ты спасен… Ты их всех победил, а теперь тебя надо лечить, тебе надо лечиться…»
«Когда с тобой рядом милая нежная мышка со светлыми волосами, розовая, с нежной кожей и мягким, как пух, голосом, то тебе повезло… Да, когда так везет, нет больше нужды цепляться за это проклятое скользкое дерево, от которого во все тело проникает леденящий холод…»
«Брось все, Сан-А, отпусти, не беспокойся, мальчик…»
«Жизнь хорошая штука, она розовая…»
Я дергаюсь всем телом, приходя в сознание.
Что за черт! Хватит глупостей! Что за история?
Я опять погружаюсь в теплую тьму… Стоп! Где моя мачта?
О боже! Это конец! Я больше не могу пошевелить руками, я не могу грести, я не могу плыть… Я тону… Тону…
— Не двигайтесь! — слышу я голос.
Я открываю глаза. Передо мной розовая мышка со светлыми волосами, одета в белое…
А позади нее стоит шеф. Отлично, босс! Я в агонии, я в бреду…
— Не двигайтесь, — повторяет Старик. — Вы выбрались, малыш…
Когда он называет меня малышом, мой шеф, это значит, что он растроган до глубины души, как старая дева…
— Мачта! — хриплю я. — Да дайте же мне уцепиться за эту проклятую мачту!
— Вам она больше не нужна, Сан-Антонио, мы вытащили вас из воды. Вы в кровати! В постели!
Я бормочу:
— В постели…
Мне это кажется совершенно невозможным… Бог мой, всего минуту назад я ловил этот холодный кусок деревяшки! Как получилось, что я лежу в настоящей постели?
И потом, шеф, как он оказался здесь? Ясное дело, брежу… Я все еще тону, вода заливает меня, я тону, как дырявая корзина…
Дырявая корзина! Полицейский превратился в дырявую корзину! Это обидно! Это шокирует!
— Он смеется! — доносится издалека женский голос.
— Это одна из его отличительных черт! — Этот голос вполне мог бы принадлежать шефу.
Нет, ошибки быть не может: я не умер! Я жив! Я живу…
— Патрон, — окликаю я.
— Малыш?
— Жизнь розовая, а?
— Да, — отвечает босс, — жизнь розовая…
В сомнении я засыпаю…
Глава 14
Где
Самое замечательное время в этой лондонской клинике — вечер перед сном. Сами знаете, в больнице есть несколько периодов сна: утренний, послеобеденный и ночной!
Вечером между десертом и сном удается урвать примерно полчаса, когда я остаюсь вдвоем с моей медсестрой. Ее зовут Долли, и она даже говорит по-французски. Она розовая, и у нее светлые волосы.
Я ее однажды прихватил будто случайно, когда она наклонилась надо мной, чтобы поправить мне подушки.
Наши взгляды встретились, и она покраснела, увидев в моих глазах такое, от чего краснеют благовоспитанные барышни.
Я сделал губами «мфф», как бы приглашая отпробовать.
Она заколебалась. Я даже подумал, что она пошлет меня куда подальше, но вдруг почувствовал ее губы на своих, как говорится в романах для взрослых девушек. Ее рот напомнил вкус спелых фруктов… Я вонзился в него, как в сочное яблоко, а моя рука пошла в разведку… Она вначале взбрыкнула. Она чуть не вырвалась! Но когда я ей показал свое оружие номер 32 бис модернизированное, тут уж ей ничего другого не оставалось, как броситься на меня.
Ну, сначала прелюдия, как водится. Несколько вечеров мы как бы привыкали друг к другу. С вариациями, естественно… Она запирала дверь на ключ… Но это я вам так, для смеха. Если дамы хотят дополнительных объяснений, то могут построиться по две в ряд, я все объясню и вдоль и поперек…
— Итак, — мурлычет Долли, когда я вечером закончил показ, — завтра вы уезжаете?
— Да, мой ангел.
— Вы возвратитесь во Францию?
— Не сразу. Мне нужно закончить одну работенку…
— Тогда мы сможем видеться?
— Это верно, но видеться в спокойном месте, где я мог бы тебе рассказать о родине Вольтера, душа моя!
Она жадно целует меня и уходит.
Замечательная девушка. Такие, как она, могут растопить паковый лед.
Оставшись один, я начинаю методически рассуждать. Нет, не о ней, конечно! Девушка, это хорошо, но всему свое время, нельзя же им посвятить весь свой интеллект, иначе становится скучно, как после слишком обильного обеда.
Я думаю о моем расследовании, о его дальнейшем ходе, поскольку до конца еще далеко.
Вы, наверное, сгораете от любопытства, что же со мной приключилось до того, как я попал в эту клинику.
Ну, это просто. Рыбацкая шхуна откликнулась на сигнал SOS, посланный с яхты, и подошла к месту катастрофы. Рыбаки нашли только одного бедного паренька, потерявшего сознание, но мертвой хваткой вцепившегося в обломок мачты… Я, видно, был в таком плохом состоянии, что они было подумали, что я мертв. Но Сан-Антонио просто так не сдается.
Вы же знаете, мне везет! Везет обычно героям! А я кто по-вашему?