Серебряный леопард
Шрифт:
В первой же битве христианского воинства с сарацинами эмира Рудвана оказалось, что они лучше оснащены и значительно более сведущи в военном искусстве, чем отважные, но дикие турки. Вместе с тем сарацины еще не смогли приноровиться к манере христиан проводить военные операции, не постигли этих западных людей со светлыми глазами, длинными волосами и неимоверной силой. Арабы просто своим глазам не верили, когда закованные в сталь всадники обрушивались на них, пробивали их кольчуги, словно легкую ткань, сбивали на землю разящими булавами.
Когда небольшие отряды франкских
Плащ Боэмунда, как и плащи Дрого из Четраро и Раймонда Пиле, был разорван в клочья и покрыт пятнами крови.
В этой битве Громоносец получил удар копьем в плечо, повреждена была артерия. В разгар битвы боевой конь Эдмунда споткнулся и, осев на колени, повалился на бок. Он храпел, фыркал, дергал ногами, пока последние капли крови не вытекли на пыльную траву.
Казалось почти немыслимым, чтобы франки нанесли поражение лучшим из сарацин эмира Рудвана. Как обычно, усталые, но довольные успехом, победители срывали тюрбаны и шлемы прежде, чем отрубить бритые головы растерянным темнолицым воинам. Скорбные трофеи образовали кровавую пирамиду – на радость шакалам и грифам.
У сарацин захватили сотни верховых лошадей – небольших, но быстрых и выносливых животных из конюшен Шираза, Хамина и Мосула.
Несмотря на разгром армии эмира Рудвана, Антиохия стойко сопротивлялась. Как писал летописец, горожане и их защитники просто потуже затянули пояса на своих уже опавших животах и обращали к Аллаху еще более горячие молитвы. Осада продолжалась. Продолжали умирать и франки, дрожа в лихорадке, утопая в грязи в своих промокших одеждах и кожаных палатках.
Некоторая поддержка пришла к франкам из не столь удаленного порта Святого Симеона, где появился небольшой флот английских мореплавателей. И очень кстати среди его пассажиров оказались рыцари, очень сведущие в искусстве ведения осады.
Турки же сотнями начали гибнуть в городе от голода. Многие пали, упорно защищая стены города. Они перебили всех христианских пленников и тем вызвали у христиан неукротимую жажду мести.
В начале июня Антиохия пала, но только благодаря предательству некоего Фируза. Как говорили, по рождению он был армянином и христианином. Вступив в тайные переговоры с Боэмундом, он проявил готовность провести франков в город.
Боэмунд, известный своим коварством, не упомянул об этом ни одному из вожаков христианского воинства. Вместо этого он созвал совещание военачальников, на котором без пояснений предложил начать заключительный, всеобщий штурм города, который будет принадлежать тому, кто первым поднимет свое знамя над цитаделью.
В светлую июньскую ночь, когда сверкающие в сирийском небе звезды напоминали раскаленные шипы, вбитые в темный небосвод, была предпринята попытка штурма. Это произошло после предпринятого
После захода солнца герцог Боэмунд начал действовать. Во главе специально подобранного отряда, в который входили и сэр Эдмунд, и летописец, он двинулся к стенам города в том месте, где возвышались две большие башни, так называемые Сестры -Близнецы. Воины Боэмунда нашли две опущенные со стены веревочные лестницы. По ним-то мускулистый итало-норманн и начал взбираться на стену. Его спутники следовали за ним по пятам.
Они двигались молча, затаив дыхание, стараясь, чтобы не звякнули мечи или доспехи. Наконец Боэмунд достиг верха стены и отдал команду. Длинные мечи норманнов быстро очистили ближайшие участки стен, а затем люди Боэмунда спустились вниз и отворили боковые ворота, через которые в крепость устремились рыцари под водительством Танкреда.
На восходе солнца третьего июня 1098 года только главная цитадель Антиохии оставалась в руках у турок. Жемчужина Сирии попала в цепкие лапы Боэмунда. Его хватку не могли ослабить ни уговоры, ни гнев и возмущение других предводителей, ни осуждение церкви.
Каким-то образом поразительному числу сирийских, греческих и армянских женщин удалось выжить после ужасной резни, начавшейся после того, как турки сложили оружие. Никто из мужчин-мусульман не остался в живых. Франкские воины убивали мусульман безотносительно к их возрасту или положению. Они сжигали своих пленников, кастрировали их, даже вспарывали им животы и заставляли идти, наступая на выпадающие внутренности, пока несчастные не падали на землю в агонии, костенеющими устами повторяя имя Аллаха или его пророка Мухаммеда.
Летописец отмечал точным и бесстрастным пером, что победители рассчитывали после всего этого насладиться отдыхом и заняться восстановлением сил. Но этого не произошло. Едва осаждавшие проникли за стены, из-за которых так долго отражались их атаки, как к Антиохии подошли три мусульманские армии. Осаждавшие превратились в осажденных. Вскоре они также начали голодать и бедствовать в городе, как бедствовали и голодали за его пределами.
На этот раз равнину вокруг Антиохии белыми снежными хлопьями усеяли тысячи мусульманских палаток. Над прекрасными шелковыми шатрами взвились бунчуки правителя Мосула Кербоги, султана Дамаска Докака и Рудвана, того самого эмира из Алеппо, отряд которого разбили семь сотен рыцарей Боэмунда еще задолго до завершения осады.
Основные силы осаждавших прибыли с юга и с запада. Их кавалерийские части были оснащены копьями вместо луков. Численность их была велика, и это позволило мусульманам завершить полное окружение Антиохии.
Вскоре смертоносные эпидемии, проникнув за стены, которые не смогли преодолеть турки и сарацины, начали косить христианское воинство. В отчаянии христианские вожаки обратились за помощью к Алексею Комнину. По имевшимся сведениям, последний маневрировал по другую сторону Тавра и наблюдал с безопасного расстояния за всем, что происходило на южной границе.